Джон Толкин - Властелин колец

Фродо живейшим образом припомнилось, как свирепо оскалился Боромир, прежде чем прыгнуть на него через камень, — и он на мгновение задержался с ответом. Фарамир, пристально наблюдавший за ним, посуровел.

– Боромир был достойным членом Отряда, — сказал наконец Фродо. — Если говорить обо мне, то — да, я был ему другом.

Фарамир невесело улыбнулся:

– Стало быть, услышав о его гибели, ты горевал бы о нем?

– Да, конечно, еще бы, — ответил Фродо в замешательстве, но тут поймал взгляд Фарамира, понял и вскинулся: — Гибели?! Как это? Хочешь ли ты сказать, что Боромир мертв и ты знал об этом с самого начала? Или ты хитришь, чтобы сбить меня с толку? Неужели ты лжешь, пытаясь поймать меня на слове?

– Я не стал бы лгать даже орку, — ответил Фарамир, сдвинув брови.

– Но как, как он погиб? И откуда ты об этом знаешь? Ты же только что сказал, что никто из Отряда в вашем городе не был!

– О том, какая смерть его постигла, я надеялся узнать у его ближайшего друга и спутника.

– Но когда мы расстались, он был жив и полон сил! По моим понятиям, он должен быть жив и посейчас. В мире, конечно, много опасностей…

– Воистину! И одна из них — предательство.

Сэм все больше терял терпение и злился. Последних слов Фарамира он снести не смог и, сорвавшись с места, выскочил на середину полукруга.

– Вы уж меня простите, господин Фродо, — начал он сердито, — но сколько можно терпеть все это безобразие?! У него нету никакого права так с вами разговаривать, нету, и точка! После всего, что вы перенесли! Разве вы не для них же стараетесь? Для них, для распрекрасных Больших! И вообще, между прочим, для всех! Послушай–ка меня, Фарамир!

Сэм упер руки в боки и состроил такую свирепую физиономию, словно перед ним был хоббитенок, затруднявшийся подыскать достойное объяснение своему пребыванию в чужом саду. Послышался возмущенный ропот. Правда, многие из воинов не смогли сдержать улыбки — не каждый день увидишь, как на Командира наскакивают свирепые маленькие хоббиты! Сэм стоял посреди поляны, широко расставив ноги, глядел прямо в глаза сидевшему на земле Фарамиру и кипел от гнева.

– Послушай, Командир! — продолжал он. — Говори сразу и не тяни! К чему ты ведешь? Мы еще дождемся, что орки накроют нас как миленьких, пока ты тут канителишься! Коли ты считаешь, что мой хозяин укокошил вашего Боромира и смылся, то соображения у тебя, прямо скажем, на грош. Но по крайней мере говори тогда прямо: укокошил, мол, и дело с концом! Выкладывай, что ты собираешься с нами делать! Обидно, когда люди, которые только и твердят, что они–де сражаются против общего Врага, мешают остальным бороться с Ним по–своему, — им, видите ли, обязательно надо вмешаться, неймется им! Вот бы Он порадовался, если бы нас теперь увидел! Решил бы, что заимел нового дружка, не иначе!

– Успокойся! — не выказывая гнева, остановил его Фарамир. — Помолчи. Пусть прежде говорит твой хозяин — он умнее. И не нужно учить меня — я сам знаю, какая и когда нам грозит опасность. Времени и впрямь мало, но мне не жаль потратить его на поиск справедливого решения, тем более что дело трудное. Действуй я столь же поспешно, как ты, я бы давно велел убить вас. Ибо мне приказано убивать всех, кто бродит в этом краю, не имея на то дозволения гондорского Правителя. Но без нужды я не убью ни одно живое существо, да и в крайней нужде прибегаю к убийству весьма неохотно. Я не трачу слов понапрасну, а потому утешься, сядь рядом со своим господином и храни молчание!

Сэм, красный как рак, тяжело опустился на землю. Фарамир тем временем опять повернулся к Фродо:

– Ты спросил, откуда мне известно, что сын Дэнетора мертв. Но вести о смерти летят быстро. Да и поговорка гласит: «Ночь — брат от брата жди вестей». А Боромир приходился мне братом. — По лицу Фарамира пробежала тень грусти, и он продолжал: — Отвечай: была ли у Боромира какая–нибудь примета, что сразу бросалась бы в глаза? Какая–нибудь особенная вещь или, может быть, украшение?

Фродо опять помедлил с ответом — он боялся новой ловушки и гадал: к чему клонится этот разговор? От Боромира, обуянного жадностью и высокомерием, Кольцо спасти удалось — но что мог противопоставить Фродо целой толпе сильных и хорошо вооруженных людей? Фарамир был так похож на своего брата! Правда, Фродо чувствовал, что младший сын Дэнетора не так самолюбив. Кроме того, он казался мудрее и сдержаннее.

– Я помню, что Боромир носил у пояса большой рог, — собрался наконец с духом хоббит.

– Верно, — кивнул Фарамир. — Значит, ты действительно встречал моего брата. Тогда попробуй увидеть этот рог очами разума — большой рог, добытый на востоке, рог дикого буйвола, окованный в серебро и украшенный вязью древних письмен. Этот рог по традиции нашего рода, насчитывающей не одно столетие, отец препоручал старшему сыну. Предание гласит, что в пределах древних границ Гондора зов этого рога о помощи будет услышан повсюду. Так вот, за пять дней до того, как выступить в поход, а считая от этого часа — ровно одиннадцать дней тому назад, я услышал голос этого рога. Он донесся с севера. Правда, трубил он едва различимо: это был не столько звук, сколько мысленное эхо звука. Недобрым знамением показалось это нам с отцом, ибо с тех пор, как Боромир отправился в путь, вестей от него не было и стражи границ не видели его. А через три дня после того, как я услышал рог, со мною случилось нечто еще более странное. Поздно вечером, в сером полумраке, под бледным молодым месяцем сидел я над Андуином, следя за вечным бегом речных волн. Печально шелестели камыши. Надо сказать, что мы несем постоянную стражу на берегах близ Осгилиата, ибо часть берега удерживают враги и совершают оттуда разбойничьи набеги на нашу землю. Настал мой черед стоять в дозоре. Но в тот полночный час весь мир крепко спал. И вдруг я увидел — если мне не пригрезилось — серо мерцающую лодочку[441], плывущую по волнам Реки, маленькую, странного вида, с высокой кормою, но не было в ней ни гребца, ни кормчего. Меня охватил трепет, ибо лодку окружало бледное сияние. И все же я поднялся, и пошел к берегу, и вошел в воду — меня словно тянуло к этой лодке. Между тем она повернула ко мне, приблизилась, замедлила ход и прошла на расстоянии вытянутой руки — но я не осмелился коснуться ее. Казалось, лодка была тяжело нагружена, и, когда она проплывала мимо, мне почудилось, что она чуть ли не до краев налита прозрачной светящейся водою. На дне, погруженный в воду, покоился спящий воин. Поперек колен у него лежал сломанный меч. На теле зияли раны. То был мой брат Боромир, и он был мертв. Мне ли было не узнать его доспехов, не узнать любимого лица? Одного лишь недоставало — того самого рога, и одна лишь вещь на нем была новой для меня — дивной красоты пояс, сплетенный из золотых листьев. «Боромир! — вскричал я. — Где рог твой? Куда плывешь ты? О Боромир!» — но было уже поздно. Лодка вернулась на середину реки и поплыла прочь, окруженная бледным мерцанием. Это походило на сон, но сном не было, ибо пробуждения не последовало. С тех пор я более не сомневаюсь, что брат мой погиб и Река взяла его с собой — в Море.

– Увы! — сказал Фродо. — Таким и я помню Боромира. Золотой пояс подарила ему Владычица Лотлориэна Галадриэль. Это она одела нас в серые эльфийские одежды, которые ты видишь. А вот эльфийская застежка той же работы, что и пояс.

Хоббит показал Фарамиру серебристо–зеленый лист, скреплявший ворот его плаща. Фарамир взял застежку и внимательно рассмотрел ее.

– Вещь удивительная, — сказал он. — Воистину, эта брошь сработана тем же мастером, что и пояс. Стало быть, вам довелось идти через Лориэн? Когда–то давным–давно край этот называли Лаурелиндоренан, но вот уже много поколений, как он канул в неизвестность. — Голос Командира немного смягчился, и он разглядывал Фродо с новым удивлением. — Теперь я начинаю понимать многое из того, что казалось мне поначалу странным. Не расскажешь ли ты нам еще что–нибудь? Ибо горька мысль о том, что Боромир погиб, едва ступив на землю своего отечества!

– К тому, что я уже сказал, мне добавить нечего, — ответил Фродо. — Но твой рассказ меня встревожил. Думается, не к добру это. Наверное, лодка была не настоящая! Только непонятно — предвестие это или «послевестие»? А может быть, это всего лишь обманные Вражьи чары? Я видел образы благородных воинов древности под водой Мертвых Болот, но это, наверное, темное колдовство Врага…

– О нет, отнюдь, — возразил Фарамир. — Чары Врага исполняют сердце отвращением, а я ощутил лишь скорбь и жалость.

– Но как могло такое случиться? — недоуменно спросил Фродо. — Никакая лодка не прошла бы водопада за Тол Брандиром. К тому же Боромир намеревался идти на родину через реку Энтвейю и степи Рохана. Разве челнок может пройти через пену великого водопада и не затонуть, не разбиться в кипящей круговерти, а только наполниться водой?