Роберт Скотт - Ореховый посох

Принцесса Даная тихо ждет смерти в своих покоях. Она уже никогда не будет править своей страной. Принц Данмарк также не покидает своих покоев — он совершенно обезумел, превратившись в страшную тень себя прежнего. Нет сомнений: ему никогда не оправиться от поразившего его загадочного недуга. Жители Роны не раз уже добивались аудиенции у своего нового правителя, и я не знаю, долго ли еще они будут верить моим сказкам о том, что принц жив и здоров, но не желает никого видеть, ибо оплакивает безвременную кончину отца. Нет, этим моим уловкам явно не пережить и одного двоелуния!

Клянусь богами Северных лесов, я страшно устал!

Принцесса Детрия изо всех сил старается поддерживать в Праге порядок, однако всем ее подданным прекрасно известно, что они с Равеной слишком стары, чтобы родить нового наследника. Анис была последним ребенком Равены, и теперь Равена, охваченная горем, удалилась в свое загородное поместье и предпочитает более не покидать его. Детрия все еще достаточно сильна, однако она стара, и, боюсь, ее попросту убьет постоянная тревога за будущее Праги — если, конечно, этого раньше не сделает все тот же загадочный вирус.

Я должен вернуться в Фалкан, чтобы спасти то, что еще осталось от двора моей сестры, и дать людям хотя бы относительный покой, и все же я не поеду туда, пока не обеспечу будущее ронской королевской династии. Именно об этом я и намерен сейчас написать. Регона Карвик, служанка, особа неблагородного происхождения, делила ложе с принцем Данмарком в течение всего последнего двоелуния, дабы зачать наследника элдарнского трона. Честно говоря, это довольно грязная история, и я понимаю, что когда-нибудь мне придется за нее ответить. Но таких сильных, волевых и надежных людей, как Регона Карвик, я более в жизни своей не встречал; к несчастью моему, наше знакомство произошло слишком поздно.

И вот сегодня вечером я наконец-то совершенно убедился, что Регона беременна. Я попросил своего верного слугу сопровождать ее — он увезет девушку на север, где она, скрываясь в семье купца Веслокса Турвана из Рандела, впоследствии и родит августейшее дитя. Когда кипящие вокруг королевского семейства страсти несколько улягутся, я вернусь в Эстрад и останусь возле этого ребенка до тех пор, пока он (или она, если родится девочка) не сможет взять в свои руки правление Роной и ее народом.

Всю свою сознательную жизнь я был верен правителю Роны и честно ему служил, ибо только его по праву можно было бы назвать королем всего Элдарна. И мечта принца Маркона увидеть Элдарн вновь объединившимся под руководством некоего высшего представительного собрания не умрет до тех пор, пока буду жив я!

И последнее: я, разумеется, прекрасно понимаю, что тоже могу явиться мишенью для этого "вируса", уже погубившего стольких моих друзей и родственников. Если его цель — уничтожить всех возможных наследников элдарнского престола, а сам я именно так и предполагаю, то риск и для меня весьма велик, я в любой момент могу заразиться. А потому сразу после похорон Маркона и поминок, то есть в прошлом двоелунии, я взял в жены Этрину Липпман из Кейпхилла. Хоть мы и вступили в брак тайно, но это вполне законный союз. Этрина из знатного фалканского рода, ее родители — прекрасные люди, и я не мог придумать для себя лучшей супруги, способной вместе со мной трудиться, дабы вновь вернуть Элдарну мир и процветание. Меня она не любит, но нынешние времена требуют жертв, и ее мужество и чувство долга могут служить всем нам примером. Когда-нибудь, возможно, у нас будет больше свободного времени и возможностей наслаждаться обществом друг друга, и не исключено, что меж нами все же возникнет любовь, но в данный момент мы оба вполне довольны уже и тем, что сумели зачать наследника фалканского трона. Если я все же сгину, пав жертвой той же дьявольской напасти, Этрина незамедлительно исчезнет, скрывшись в надежном убежище, и сделает все, чтобы наше дитя росло в покое и благополучии, чтобы впоследствии непременно набросить себе на плечи мантию правителя моего возлюбленного Фалкана.

Я задержался здесь лишь для того, чтобы дождаться известий о благополучном прибытии Регоны в Рандел. Придворному врачу я велел непременно кормить Данаю, хотя бы и силой, пока меня здесь не будет, сам же я стану каждый день молиться, чтобы она к моему возвращению смогла все же превозмочь свое великое горе и вновь обрела хоть какую-то цель в жизни.

Итак, механизм мною запущен. Я приложил к этому все возможные усилия, соединив их с усилиями двух замечательных женщин — храбрых, верных, любящих родину — Регоны Карвик и Этрины Липпман. Возможно, именно это и сможет впоследствии как-то обеспечить будущее Элдарна. Впрочем, принц Дравен у себя в Малакасии пока что жив, да и юный Марек готов унаследовать трон, случись что дурное с его отцом. Марек — добросердечный, хорошо образованный, начитанный молодой человек. Я послал Дравену и Мареку весточку и просил их непременно встретиться со мной в Ориндейле в следующем двоелунии. Возможно, с помощью Детрии и Канту нам еще удастся до некоторой степени восстановить то, что так быстро пало в прах.

И пусть мечты принца Маркона о будущем Элдарна станут явью!

Написано моей собственной рукой и подписано мною,

Теннером Уинном Ориндейлским, принцем Фалканским».

Бринн закончила читать, и некоторое время в комнате слышно было лишь потрескивание огня да шумное дыхание Лахпа. Затем она принялась вновь просматривать исписанные листы, опасаясь, что могла что-то пропустить. Но ничего нового не нашла и, аккуратно свернув письмо, передала его через стол Стивену.

— Это нужно непременно сохранить, — сказала она и смутилась, потому что первой нарушила тишину, сказав нечто столь очевидное.

Сунув письмо во внутренний карман пиджака, Стивен спросил:

— А Теннер умер до того, как стало известно о происшедших с принцем Мареком переменах?

— Да, — сказал Гарек. — Речной дворец сгорел еще до того, как умер отец Марека, Дравен, так что Нерак, должно быть, прямо из Эстрада отправился в Малакасию.

Следующий вопрос возник у Марка:

— А Теннер успел встретиться с этими людьми? С Канту, Мареком и остальными? Он ведь пишет о том, что просил их встретиться с ним в следующем двоелунии. Эта встреча состоялась?

— Нет, — сказала Бринн, — вряд ли.

— Ну почему же вряд ли? — возразил Стивен. — Может быть, если нам удастся разыскать Канту, он расскажет нам об этой встрече. Эти сведения могли бы оказаться чрезвычайно полезными. Если он успел встретиться с Теннером, то, возможно, знает что-то такое, чего не знает даже Гилмор... — Марк быстро на него глянул, и Стивен тут же умолк, покраснел и поправился: — Чего даже Гилмор не знал, конечно. Простите.