Дженни Вурц - Проклятие Деш-Тира

Костер превратился в россыпь переливающихся оранжево-красных углей. Элайра смотрела на мага. Его лицо то скрывалось за струйками дыма, то вновь ясно вырисовывалось. Трайт молчал. Он не сводил с Элайры глаз, оставаясь все тем же доброжелательным слушателем и словно побуждая ее задать вопрос, вертевшийся у нее на языке.

— Вы просите, чтобы я поверила Аритону?

— Я ни о чем не прошу, — поправил ее Трайт. — Я лишь еще раз хочу повторить, что Аритон достаточно умел и силен. Он может защитить себя от кориатанского вторжения, направленного через тебя. И он это сделает, не спрашивая твоего согласия.

Сцепив под плащом руки, Элайра усмехнулась.

— Понимаю. Из-за него я не нарушу ни одного моего обета по отношению к ордену и потому не пострадаю. Я позволю ему защищать меня, сохраняя при этом репутацию образцовой послушницы.

Она приподняла кромку юбки, намереваясь встать. Да, сегодня вмешательство Содружества уберегло ее от нарушения обетов ордена. И забота Трайта не является наигранной. Маг помог ей в одном, но в другом ей не поможет никто. Более того: забота Трайта еще сильнее укрепила в ней ощущение, что обеты ордена столь же противоречат ее природе, как королевская корона — музыкальным устремлениям Аритона.

Трайт не стал затаптывать костер. Наверное, он произнес заклинание, и угли погасли сами собой. Скоро прилив усилится и смоет и следы костра, и следы ног.

«Кто же из нас двоих первым нарушит обеты?» — думала Элайра.

Трайт встал и разбудил ворона, который с недовольным карканьем, будто пьяница, страдающий от похмелья, сел на хозяйскую руку. Однако маг был не настолько поглощен крылатым спутником, чтобы не заметить состояния Элайры.

— Ты не одинока, храбрая девушка. И Морриэль не имеет над тобой прежней власти. Она утратила ее в тот день, когда ты решилась разыскать Асандира в Эрдане.

— Эт милосердный! — воскликнула Элайра. — Разве я могла подумать, что мое любопытство повлечет за собой столько бед?

Взгляд Трайта прожег ее насквозь.

— Никогда не изменяй себе!

— Позаботьтесь о нем, — выпалила Элайра.

Трайт протянул руку и слегка потрепал девушку по щеке. Наверное, так поступил бы отец, желая подбодрить любимую взрослую дочь. Элайре никогда не приходилось испытывать подобные ощущения, и отца у нее не было. Она дотронулась до того места, где только что были пальцы мага, и слезы застлали ей глаза.

— Мужайся, милая девушка, — сказал Трайт и слегка вздохнул. — Не стыдись любви, что внутри тебя. Раз ты боишься спросить, я сам тебе скажу: нет такого секрета, который рано или поздно не будет раскрыт. Там, в Итарре, Содружество отступило потому, что великому милосердию духа, которое мы зовем жизнью, постоянно грозит нарушение равновесия. Пойми: Асандир убеждал, побуждал, но никогда не принуждал твоего любимого. Аритон по доброй воле предпочел корону музыке.

— Что? — не поверила Элайра. Ею овладела холодная ярость. — Зачем он это сделал?

Черное одеяние Трайта вдруг стало похожим на зимнее ночное небо. Не хватало только звезд.

— Потому что он не захотел быть единственным человеком, закрывающим паравианцам пути возвращения на Этеру.

— Остается лишь надеяться, что древние расы действительно достойны его жертвы, — угрюмо произнесла Элайра.

— В этом ты должна убедиться сама, — с непонятной ей грустью сказал Трайт. — Пока могу тебе сообщить очевидный факт: риатанцы являются единственным связующим звеном с Этом-творцом. Их возвращение — краеугольный камень будущей гармонии нашего мира. Но слова, не подкрепленные мудростью, не имеют смысла. Вы с Аритоном должны дожить до возвращения единорогов и ощутить всю силу их присутствия. Тогда вы поймете.

Невдалеке шумно плеснула волна. На берег хлынули соленые брызги, перемешавшись с дождем, продолжавшим монотонно сыпать с неба.

— А теперь я должен тебя покинуть, храбрая девушка. Костер догорел, и заклинание сокрытия скоро ослабнет.

Элайра шмыгнула носом. Ей вообще не хотелось говорить, но она все-таки заставила себя быть вежливой:

— Благодарю вас. Я вам так обязана.

Она не видела лица Трайта, успевшего накинуть капюшон. Ворон норовил украдкой прошмыгнуть хозяину под плащ, спасаясь от дождя. Трайт покачал головой.

— Не надо меня благодарить. Прими лучше мое благословение. Чувствую, ты нуждаешься в утешении. Меня послали к тебе, ибо ясновидение показало Хранителю Альтейна, что только ты сумела так тонко и глубоко разобраться в личности Аритона. Но если твой Повелитель Теней предаст тебя или ты предашь его, это вызовет немало бед.

Элайра едва удержалась, чтобы не заткнуть уши.

— А если мы не предадим друг друга?

Трайт погладил ворона. Иного утешения он дать не мог ни птице, ни девушке.

— Ах, Элайра, нас поселили в этот мир, наделив свободой воли, исключающей всякие гарантии.

От его прощального прикосновения веяло грустью.

— Не поддавайся сомнениям. В эрданской таверне ты знала, как действовать.

Трайт повернулся и зашагал в сторону пристани. Ветер и завеса дождя превратили его в тень, быстро удаляющуюся на фоне наползавшего с моря тумана. Элайра простояла, глядя ему вслед, до тех пор, пока прилив не усилился и соленая волна не достигла камней, замочив ей ноги. Приподнимая мокрый подол, Элайра пошла к дому вдовы красильщика. Теперь вместо подавленности она чувствовала непонятное, безрассудное ликование, сквозь которое то и дело прорывалась легкая грусть.

Морриэль могла требовать от нее верности Кориатанскому ордену и послушания, но там, где выбирало сердце, Элайра решала сама.

Капитан Гнадсог возвращается с военного совета, и свет факелов очерчивает его горбоносый профиль. «Диган и Лизаэр приняли окончательное решение, — сообщает Гнадсог своим подчиненным, собравшимся на лужайке. — Завтра мы вступаем в Страккский лес. Там мы отравим реку и все ручьи, чтобы лишить варваров возможности охотиться. Мы будем методично морить голодом каждый их лагерь. Расчет Пескиля безошибочен. Дети — будущее кланов, а без женщин кланы вымрут естественным образом»...

Под пологом леса, в долине, защищенной невидимыми ловушками, бойцы кланов под предводительством Стейвена Валерьента точат мечи, кинжалы и ножи и в последний раз натирают воском тетиву луков. Магистр Халирон, играя на древней паравианской лиранте, поет им баллады и песни о лучших временах, чтобы вселить в сердца бойцов мужество и доблесть, и грустит о скорых потерях в неравной войне...

Вернувшись в Альтейнскую башню, Сетвир устремляет мысленный взор к Рокфальской вершине, дабы проверить магические путы, связывающие Деш-Тира. Он обнаруживает, что его собратья действовали безупречно, и это несколько успокаивает его. Только Аритон обладает знаниями и способностями, чтобы проникнуть в Рокфальский колодец и выпустить это зло из заточения; хотя вряд ли можно допустить, чтобы наследный принц, сам сражавшийся с Деш-Тиром, решился на подобную глупость...