Майя Ахмедова - Ледяная Королева

Свечи я решила не гасить, ведь на пустом каменном столике гореть нечему, так что пожар не грозит, а вот ломиться в комнату в темноте, учитывая количество настеленных повсюду мохнатых шкур и ковров — слуга покорная!

Памятуя все о тех же коврах, я внимательно смотрела под ноги, осторожно приоткрывая дверь… и, мягко говоря, сильно удивилась, наткнувшись взглядом на стоящие прямо за порогом сапоги. Причем сапоги явно знакомые, явно не моего размера и явно не пустые. Над мягкими высокими голенищами обнаружились потертые штаны из черной замши, перепоясанные опять же знакомым плетеным ремнем с ножнами, который когда-то украшал мою собственную талию, а еще выше — мускулистый обнаженный торс, едва прикрытый распахнутой кожаной безрукавкой.

Выше я смотреть не стала, потому что знала, что увижу, к тому же засмотрелась на невиданный прежде медальон, красовавшийся на вышеупомянутом торсе. Затейливо ограненные бока крупного, с мужской палец, кристалла аметиста мерцали густо-фиолетовым свечением, на серебряной «шапочке» был вырезан странный символ.

Негромкий, но не ставший от этого менее насмешливым голос вывел меня из ступора:

— Не спится? Предлагал ведь колыбельную спеть!

— Себе спой! — огрызнулась я машинально, правда, шепотом, и взглянула наконец в серо-зеленые с прищуром глаза вездесущего Призрака. — Если ты решил подработать ночной няней, так ошибся дверью. Комната хозяйской племянницы дальше по коридору!

— А мне оно зачем?!

— Как же! Такая девушка весь вечер тебе намекала прозрачней некуда на свою хроническую бессонницу, особенно в долгие зимние ночи, особенно в последнее время… Или ты один стесняешься? Так давай провожу!

— Нет уж, госпожа «видящая», сплавить меня тебе не удастся! — тихо рассмеялся Тарглан, стараясь ненавязчиво проникнуть в комнату.

— Точно? — на всякий случай переспросила я, приглушенно пыхтя в тщетной попытке помешать ему переступить порог.

— Абсолютно! — безапелляционно заявил этот наглец, все-таки прорываясь внутрь и закрывая за собой дверь.

— Какого …! — возмутилась я. — Что за … посреди ночи?!

— Вот и мне интересно!

— В смысле?

— Выражаясь твоим языком: далеко ли лыжи навострила?

— Не твое дело! — разозлилась я. — Так и будешь меня пасти?!

— И так, и как потребуется! — ответствовал сын вождя кочевников. — И не только я — через пару часов очередь принца.

— А если мне в сортир приспичило, так и пойдем на пару, а там подвинемся? Или в обнимку посидим? Или на ручках подержишь?!

— Вот как раз туда — непременно с охраной! — Смутить Призрака не стоило и пытаться. — Ты даже не представляешь, насколько это удобный для покушения момент.

— Да уж, с профессионалом трудно спорить. — Яда в моем голосе вполне хватило бы на то, чтобы отправить на тот свет не один десяток занудных супругов. — Сам-то наверняка частенько за унитазом в засаде сиживал, а?

— Это для меня слишком просто! — небрежно махнул рукой бывший киллер международного масштаба. — Я обычно предпочитаю нестандартные решения.

— А если у меня свидание?! — Теперь я окончательно уподобилась кипящему чайнику, разве что крышкой не брякала. Спелись, красавцы, на мою голову, теперь достанут заботой наперегонки!

— Тогда тем более стоит подождать принца. Он подержит канделябр, а я — кавалера под прицелом, знаешь, на всякий случай… Слушай, тебе так уж необходимо дать врагам повод порадоваться твоей неосторожности?

— Нет, хочу всего лишь дать вам повод поесть блинов под киселек! — буркнула я, смиряясь с неизбежным. — В самом деле, что со мной на кухне-то может случиться?!

— Так ты в кухню? — обрадовался Призрак, набрасывая плащ, который до сих пор держал в руке свернутым в трубку. — Теперь тебе точно не отделаться от моей компании. Думаешь, весело тут натощак под порогом куковать?

— Натощак? После такого ужина?! Только не говори, что тебе навязчивая собеседница отбила аппетит!

— Не отбила, но это было давно и неправда. Моему растущему организму требуется регулярное питание.

— Так ты еще и расти собираешься? — Я скептически покачала головой. — Вот повезет же кому-то с мужем! Тебя проще убить, чем прокормить!

— Пытались уже, — отмахнулся он.

— Прокормить или женить?

— И убить заодно.

— И что?

— Сама видишь! — пожал плечами «организм». — Так мы идем?

Две безмолвные тени просочились в дверь и заскользили по коридору. Факелы по причине позднего времени были погашены, зато сквозь многочисленные стрельчатые окна в заполоненное мраком помещение проникал голубоватый призрачный свет одной из лун. Косые лучи, казалось, тихо позванивали в сонной тишине, когда мы с моим спутником их пересекали.

Дверь на лестницу отыскалась без труда, но при спуске пришлось основательно сбавить скорость, потому что я намертво вцепилась в пояс идущего впереди воина, превратив его в своего поводыря. Мне поневоле пришлось так поступить, ведь в стремлении поскорее определить источник столь жгучего беспокойства обычным зрением я не пользовалась вовсе, а при таком освещении крадущегося вдоль стены Призрака и снайпер обнаружил бы далеко не сразу.

На пороге просторной кухни мы задержались. Из вылизанного до блеска помещения вело четыре двери. Разумеется, та, через которую вошли мы сами, нас не интересовала.

— Что дальше? — подтолкнул меня локтем в бок сын вождя.

— Подожди, дай осмотреться…

Я закрыла глаза. «Картинка», вначале неясная, померцала, поколебалась и стала более четкой. На размытом фоне матово-темных неодушевленных предметов ярким багровым пятном выделилась одна из дверей. Я молча кивнула в ту сторону, Тарглан без единого звука скользнул вперед, на миг задержался, вперив отстраненный взгляд в гладкоструганое темное дерево, и взялся за массивную ручку. Ощущение дискомфорта усилилось, но за дверью пока была всего лишь еще одна лестница. По ней мы спускались и вовсе не дыша, поскольку мое сердце щемило чем дальше, тем сильнее.

— В случае осады и ядерной войны ховаемся только сюда! — Я с одобрением оглядела внушительное помещение, битком набитое всевозможными припасами.

Было до того холодно, что, казалось, даже мысли сразу окутываются плотным облачком пара. С потолка свисали огромные окорока — все-таки свиные, а не слоновьи, как мне подумалось вначале, — и солидные пласты соленого и копченого сала вперемежку со связками колбас и батареями ребер. На полках в широких корзинах поблескивала льдом рыба, в залитых поверх пергамента воском внушительных глиняных посудинах сберегался топленый жир и что-то еще, а вдоль стен ровными рядами стояли многочисленные гигантские бочки, судя по всему, со всякими соленостями.