Беттина Белитц - Непозволительно отважный (ЛП)

- Я не могу тебе этого сказать. Мне нельзя, ответила я моей вечной, бесполезной молитвой, которой Сердан ещё никогда не верил.

- Ты не хочешь, Катц. В этом вся проблема. Ты мне не доверяешь! - Сердан отступил от меня, покачал головой с ожесточённым выражением лица и отвернулся, чтобы уйти размашистыми шагами назад в столовую.

- Что с одеждой? - крикнула я ему вслед. – Пожалуйста, Сердан, она мне нужна! - Не задолго до входа в столовую он остановился, однако не повернулся в мою сторону.

- Я принесу тебе её домой. Завтра после обеда. - Он поднял правую руку, как будто хотел предотвратить этим жестом любые возражение с моей стороны; потом исчез в толпе остальных, которые уже снова массами теснились наружу, наполнив животы бедными, жареными трупами кур.

Застонав, я выдохнула и прижала горячий лоб к металлическому крючку гардеробной.

Ладно, Сердан принесёт вещи ко мне домой. Хорошо. Мне не нужно будет запускать его в мою комнату. Я открою ему дверь, возьму их и отправлю его прочь, потому что ... потому что ... ах, я что-нибудь придумаю.

Я только надеялась, что беженец, который мог надеть эти вещи, будет вообще завтра ещё у меня в комнате.

Глава 9

.

Кризисы идентичности

- Дерьмо, - прошептала я. - Этого не может быть ... – Но, не смотря на слёзы, которые выступили у меня на глазах, я хорошо разглядела число на цифровом градуснике. 40,7 градусов по Цельсию. Замерено в ухе, где температура оказывалась скорее ниже, чем действительно была, вот почему мама при моей последней простуде сказала, что должна засунуть термометр, на всякий случай мне в зад.

Я смогла предотвратить это в последнюю секунду; с Леандером я даже не хотела об этом думать. Если градусник при замерении в ухе показывал 40,7 градусов, тогда его температура в действительности возможно была даже 41 градус. При 42 даже самый сильный пациент сдавался. Что мне однажды рассказывал Сердан?

Что тогда клетки в крови лопаются? О, почему собственно я никогда не была внимательной на уроках, прежде всего на биологии? Но какая польза в том, что ты знаешь, что может случиться, если у тебя нет средства, чтобы предотвратить это?

И испробовала ли я уже всё? Аспирин я Леандеру дала, но он был вероятно слишком слабым, чтобы чего-то добиться, а против сильного кашля он всё-равно не помогал. Следует ли мне увеличить дозу?

И разве мама и папа этого не заметят, если всё больше таблеток будут исчезать из упаковки в ящике кухонного стола? Папа сжирал аспирин, как другие люди конфеты, это должно будет броситься ему в глаза.

Методу с холодным компрессом вокруг икр я больше не доверяла, он нагревался в течение нескольких минут, а половина моей кровати была уже мокрой; кроме того, рано или поздно, мама заметит мои постоянные посещения ванной комнаты и начнёт допрашивать.

Тем не менее, я прокралась ещё раз по тёмному коридору, чтобы закрыться в ванной и основательно перерыть аптечный шкафчик рядом с раковиной. Он был плохо оснащён; я нашла полным-полно пластыря, капель для желудка, таблеток от поноса и несколько дезинфицирующих салфеток, а также ещё одну баночку тигр-бальзама.

Но в руки мне также попалась упаковка таблеток парацетамола, просроченных примерно три месяца назад. «Против температуры и боли», стояло на них.

Ну вот, тогда мне стоит попробовать с ними. Я выдавила две таблетки и прошла на носочках назад в мою комнату, где Леандер неподвижно лежал на кровати. Одеяло он отбросил от себя, его майка была уже снова мокрая от пота.

Без дальнейших церемоний, я стянула её с его головы, чтобы она могла просохнуть, и вытащила простынь из-под матраса, положив её свободно на его голую грудь. Я чувствовала себя вновь совершенно несведущей. Я не имела представления, как ухаживать за больными. Я могла действовать только интуитивно и надеяться, что Леандер был достаточно бодрым, чтобы проглотить две таблетки и выпить стакан воды. Большего, я для него не могла сделать.

- Леандер. Сядь, пожалуйста. - Я постучала ему более менее осторожно по лихорадочно-горячим щекам. - У меня есть для тебя таблетки, нам нужно опустить твою температуру.

- Нет, Люси ..., - заплетающимся языком сказал он. - Я лечу ... если я сейчас сяду, то упаду вниз ... Я лечу и делаю петлю ...

- Было бы здорово, - пробормотала я и попыталась, поднять его плечи вверх, но казалось его вес утроился. - Но с полётами это в прошлом. Леандер пожалуйста ... совсем коротко ... потом ты сможешь тут же снова лечь!

Но он не реагировал, только вздохнув, продолжил дышать, а при дыхание я слышала, как хрипят его лёгкие. Его же кашель звучал всё ещё как лай, сухо и почти воспалёно. Так как я не знала, как ещё себе помочь, я бросила таблетки в стакан с водой и подождала, пока они не растворились до маленьких, белых кусочков, чтобы влить Леандеру пойло по глоточкам.

Риск, что немного из этого попадёт в трахею и он задохнётся, казался мне меньше, чем что он на моих глазах впадёт в бред, потому что его температура продолжала подниматься.

Внимательно я наблюдала за ним, как будто могла прочитать по его бледному лицу, подействовали ли уже таблетки. Его дыхание оставалось по-прежнему быстрым и поверхностным, его пульс тоже, но состояние не ухудшилось.

По прошествии получаса я измерила температуру снова. 40,3 градуса. Слава Богу, она упала, хотя и совсем немножко, но у меня появился крошечный проблеск надежды, из которого я могла почерпнуть новых сил. Потому что между тем, из-за непрерывного беспокойства и постоянного ухаживания, я сама чувствовала себя больной и измученной.

Я опустилась рядом с ним на подушку и наслаждалась один момент тем, что могла просто полежать и вытянуть перед собой все четыре конечности. На улице дождь кончился; вместо этого дул слабый, но порывистый ветер между домов, чей неизменный шёпот сразу же утомил меня.

Поэтому в первый момент я подумала, что мне сниться сон, когда хриплый, кашляющий голос Леандера смешался с нежным ветром.

- Шери ... ты должна мне кое-что пообещать ... пожалуйста ... но сначала ... - Ему пришлось сделать паузу, чтобы набраться новых сил ,и он смог говорить дальше. - Музыку. Пожалуйста.

- Ты хочешь послушать музыку? Сейчас? Ты уверен? - У него должно быть была бешеная головная боль; все эти дни я не осмеливалась включать мою стерео систему или смотреть видио по YouTube, хотя постоянная гробовая тишина в моей комнате, которая прерывались лишь нервирующими приступами кашля Леандера, внутренне меня изматывала.

- Уверен, - прошептал он. - Led Zeppelin. Stairway to Heaven. - Снова мои глаза наполнились слезами. Не потому, что мне нравилась эта песня, как никакая другая, и не потому, что Леандер мог так красиво её петь. А из-за текста.