«Если» Журнал - 2004, №12

После темноты подземелья яркое полуденное солнце ослепило Кортеса. Он поморгал, отгоняя мелькавшие перед глазами черные пятна, и вдруг пошатнулся от внезапного приступа головокружения. Правая рука онемела до локтя.

— Командир, — отрапортовал подскакавший к траншее Понсе де Леон, — мы поймали лазутчика. Капитан Коронадо выслал на разведку четырех верховых — возможно, меднокожие готовят нападение.

— Хорошо, Диего. — Кортес сам поразился, как хрипло прозвучал его голос. — Приведите лазутчика.

"И пошлите за врачом" — едва не добавил он, но сдержался. Все, что мог бы сделать в этой ситуации отрядный коновал Фигероа — это еще раз прижечь рану, но смысла1 в таком лечении было немного.

Солдаты, окружавшие траншею, расступились, пропуская пленника. В первую минуту Эрнандо не поверил своим глазам — «лазутчик» оказался горбатым карликом с длинным, обезображенным шрамами лицом. "Тот, кого мы ждали, пришел", — сказал Тубал, имея в виду могущественного колдуна, который следовал за отрядом от самого Теночтитлана. Теперь колдун стоял перед Кортесом, а за ним возвышались двое наемников с обнаженными клинками. Ни страха, ни почтения горбун не выказывал.

— Кто ты такой и что тебе здесь нужно? — спросил Эрнандо на науатль. Ясмин недовольно нахмурилась, и Тубал поспешил перевести его вопрос на арабский.

Пленник хмыкнул и выразительно посмотрел на свои связанные запястья. Ростом он едва ли превосходил десятилетнего ребенка, но руки у него были толстые и мускулистые. Коричневые предплечья густо покрывали свежие кровоточащие царапины, будто карлик только что вылез из колючих зарослей.

— Развяжите его, — велел Кортес. Понсе де Леон, поигрывая кинжалом, приблизился к пленнику и не торопясь перерезал веревки. Горбун несколько раз сжал крепкие узловатые кулаки и сплюнул под ноги де Леону.

— Ты умрешь, — заявил он, глядя в глаза Кортесу. — Я чую яд в твоей крови: он приближается к сердцу. Скоро оно остановится, и тогда ты умрешь.

Тубал, переводивший его слова принцессе, запнулся. Эрнандо почувствовал, как по позвоночнику поднимается неприятный холодок.

— Я спросил тебя не об этом. Кто ты и что тебе нужно в нашем лагере?

Горбун усмехнулся, обнажив кривоватые желтые зубы.

— Я Балам-Акаб, Ягуар Ночи. Я господин ксиукоатль, огненных змей. Мудрому это объяснит все.

— А я Эрнандо Кортес, капитан вольных мечей из Кастилии. И я не люблю тех, кто разговаривает со мной без должного уважения.

— Я знаю, кто ты, Малинче. На самом деле я знаю о тебе больше, чем ты сам. Но сейчас я хочу говорить не с тобой, а с твоей госпожой.

Как только Тубал перевел эти слова, Ясмин шагнула вперед и встала рядом с Кортесом.

— Скажи ему, что я пришла сюда за оставшимися скрижалями, — велела она секретарю. — Спроси, знает ли он, где они находятся.

— Конечно, знаю, — снова ухмыльнулся колдун. — Юная госпожа напрасно спускалась по холодной лестнице. Хранилище пустует уже много лет, с тех самых пор, как жадный бородач украл четыре ксиукоатль и увез их за море. Но умная юная госпожа привезла их обратно, ведь так?

Кортес вновь испытал мучительный приступ головокружения. На лбу у него выступила испарина, сердце заколотилось так сильно, словно он только что пробежал пять лиг, пытаясь обогнать арабского скакуна. Проглотив застрявший в горле комок, Эрнандо жестом подозвал Понсе де Леона.

— Узнайте, есть ли в деревне знахарь, — тихо велел он. — Привезите сюда.

— Что-то случилось, сеньор Кортес? — встревоженно спросил молодой наемник. Кортес сурово посмотрел на него.

— Выполняйте приказ, Диего.

Понсе де Леон пустил коня в галоп. Горбун посмотрел ему вслед, презрительно скривив толстые губы.

— Деревенские колдуны не помогут тебе, Малинче. Я мог бы спасти тебя, но ты убил моего друга паука, и мое сердце жаждет мести…

— О чем он говорит, амир? — встревоженно спросила принцесса. Кортес пожал плечами.

— Если верить этой образине, паук, напавший на вас в пещере, приходился ему приятелем, — объяснил он по-арабски.

— Прошу вас, амир, не оскорбляйте его понапрасну. Это очень опасный человек.

— Поверьте, Ваше Высочество, у него куда больше причин опасаться меня.

Карлик задумчиво почесал одной короткой ногой другую.

— Мне нужны украденные ксиукоатль, молодая госпожа. Я мог бы забрать их и так, но мне не хочется огорчать такую красивую госпожу. Поэтому я пришел договариваться.

— Ты лжешь, — резко сказал Кортес, прежде чем секретарь успел перевести слова колдуна принцессе. — Если бы ты мог, то похитил бы скрижали давным-давно. Но ты только ходил вокруг да около, облизываясь, как голодный пес. Морок насылал, завывал дурным голосом — а толку? Может, ты и колдун, но против кастильских мечей твое колдовство бессильно.

Карлик метнул на него злобный взгляд, и Эрнандо понял, что попал в точку.

— Погодите, амир, — Ясмин предостерегающе подняла руку. — О чем ты хочешь договориться со мной, Балам-Акаб? Неужели ты думаешь, будто я отдам тебе то, что ты просишь?

Кортес с удивлением обнаружил, что голос стоящей рядом принцессы доносится до него словно издалека. Уши заложило мягкой ватой, перед глазами вновь замелькали черные точки. Кастилец испытал сильнейшее желание сесть прямо на землю и только предельным усилием воли заставил себя стоять неподвижно.

— Я слышал, люди вашего народа любят торговаться, — сказал горбун. — Назови свою цену, госпожа, и мы начнем разговор. Кстати, если ты хочешь сохранить жизнь своему наемнику, советую поторопиться. Яд уже почти добрался до его сердца.

На этот раз Тубал перевел все дословно. Ясмин вздрогнула и повернулась к Кортесу.

— Вы действительно плохо себя чувствуете?

— Пустяки, Ваше Высочество, — чтобы произнести эту короткую фразу, Эрнандо потребовалось напрячь все силы. Язык будто одеревенел и еле ворочался во рту. — Со мной все в порядке…

— Это входит в цену, которую я могу предложить, — ухмыльнулся колдун. — Но решай быстрее — я не умею воскрешать мертвецов.

— Вылечи его, — потребовала Ясмин по-арабски, но тут же спохватилась и дернула секретаря за рукав: — Тубал, я приказываю ему немедленно вылечить амира!

— И я получу обратно украденные ксиукоатль? — глумливо осведомился горбун.

— Ты получишь жизнь. В противном случае я прикажу солдатам привязать тебя за руки и за ноги к верхушкам деревьев, чтобы разорвать твое уродливое тельце на четыре части.

— Мне не нравится такая сделка, жестокая госпожа, — заметил Балам-Акаб. — Ты хочешь, чтобы я вылечил дрянного, никому не нужного наемника, и взамен даришь мне мою же собственную жизнь! Поистине, наглость людей из-за моря не знает границ!