Кэтрин Куртц - Год короля Джавана

Молодой рыцарь нарочито посмотрел в сторону, словно что-то в другом конце комнаты заинтересовало его, однако отозвался с готовностью:

— Не совсем. Просто король попросил, чтобы я кое-что сделал для него, и желательно втайне.

— А, понятно, — ответил Этьен, но не уточнил, что видел куда больше, чем мог бы предположить Бертранд. — Ладно, пойду посмотрю, не прибыл ли Гискард. Я уверен, что он захочет отстоять свою очередь в почетном карауле. Да и я тоже.

— Да, полагаю, каждый из нас постарается войти в список, — согласился Бертранд, — поговорите об этом с сэром Гэвином перед уходом.

— Непременно, — подтвердил Этьен.

Сделав это, Этьен де Курси протолкался сквозь строй придворных, все еще толпившихся за порогом королевской опочивальни, и прошел в парадный зал замка. Гискард был уже там; и, судя по всему, весть о смерти короля разнеслась по всему городу. Как раз в этот момент начали звонить колокола на церкви святой Хилари, — по одному удару за каждый год, прожитый королем. Эти звуки навели барона на печальные размышления, да и не его одного… Женщины вокруг всхлипывали, мужчины сурово хмурились. Когда прекратился перезвон, начали звонить гулкие колокола в соборе святого Георгия.

Сэр Гискард де Курси дожидался в одном из широких оконных проемов, стараясь поймать там хоть дуновение свежего воздуха. Оба мужчины были похожи внешне, с темными волосами, горбоносые, что не оставляло никаких сомнений в их близком родстве.

На младшем сейчас были запыленные кожаные штаны для верховой езды, белая рубаха распахнута на горле. Меч и кинжал в потертых ножнах без всяких украшений выдавали в нем опытного бойца, но судя по запачканным чернилами пальцам правой руки, он также был человеком ученым. Неприметно оглянувшись по сторонам, он увлек отца поглубже в оконную нишу, и оба сделали вид, что разглядывают раскинувшийся внизу сад.

— Стало быть, все кончено, — первым прервал молчание Гискард.

Старший де Курси устало кивнул.

— Да, колокола подтвердили это, даже если у кого-то оставались сомнения. Все свершилось полчаса назад.

Со вздохом Гискард окинул критическим взглядом свои перепачканные пылью сапоги.

— Значит, слухи донеслись до нас почти сразу же. Были какие-то проблемы с престолонаследием?

Этьен чуть заметно улыбнулся.

— Я ожидал худшего. Но он прибыл вовремя, и это сыграло нам на руку… Мы и надеяться не могли на такую удачу, пока Райс-Майкл не послал за ним вчера ночью. Но посмотрим, окажется ли он на высоте. Первое испытание случится сегодня после полудня. Он потребовал, чтобы в церкви святой Хилари отслужили заупокойную мессу. Алрой будет лежать там еще три дня. А к вечеру ближе соберется Совет по престолонаследию. Так что едва ли ты успеешь пообщаться с кем нужно и вернуться к этому времени.

— Да, ничего не выйдет, — Гискард покачал головой. — Придется ехать позже вечером. А почему в церкви святой Хилари?

— Так пожелал Джаван. Подсказать ему другое решение не было возможности. Всю ночь там будет стоять почетный караул. Хотя бы это даст нам повод оказаться на месте. Я записал нас обоих на ночное бдение. Однако на Совете ему придется выступать без всякой поддержки.

— А он справится? — вполголоса спросил Гискард, искоса глядя на отца.

— Хороший вопрос, — отозвался Этьен. — Если справится, значит, он стоит того, чтобы за него побороться. Если же нет, то к ночи этот вопрос станет чисто риторическим…

Из спальни покойного короля архиепископы Оррис и Хьюберт прошли в сад, оставив умершего на попечение слуг.

— Что же произошло, — спросил Оррис, когда оба служителя Церкви остановились в тени под раскидистым деревом. — Почему он передумал?

Хьюберт покачал головой.

— Вероятно, помогло религиозное воспитание Джавана. Он убедил Алроя все же принять последнее причастие.

— Так он успел исповедаться?

Хьюберт пожал плечами.

— Он причастился ночью и попросил только лишь Viaticum.

— Viaticum… пищу в дорогу, — Оррис печально улыбнулся и покачал головой. — Бедный мальчик, отец его умер точно так же, как мне говорили, но он был так молод. Вы полагаете… он ушел с миром?

Хьюберт попытался припомнить, когда же именно умер король, но никак не мог вызвать этот миг в своем сознании. Скорее всего, это случилось, когда они читали отходную молитву… Да, верно, так что кончина была мирной. Да, и ведь Целитель был там, он снял бы любую боль.

— По-моему, он… просто заснул, — отозвался он медленно. — Ему давали лекарства, так что он так и не пришел в себя перед смертью. Кто-то из лекарей вчера сказал мне, что он словно просто захлебнется… — Архиепископ покачал головой. — Судя по всему, он не слишком страдал.

Оррис взглянул на него с удивлением, но ничего не сказал.

— А вот Джаван меня поразил, — продолжил Хьюберт. — Я и правду был уверен, что его призвание истинно… Или по крайней мере, что он смирился.

Оррис хмыкнул.

— Ну, стало быть, мы ошибались. Но почему, во имя всего святого, де Курси так встал на его защиту? Я думал, он предан Таммарону.

— Похоже, он предан королю, — возразил Хьюберт. — Буду очень удивлен, если он не придет на Совет по престолонаследию. И если он туда заявится, и там будут еще многие из тех, кто поддерживает его, то лучше даже не пытаться нарушить порядок наследования.

— Тогда Джаван займет престол, — сказал Оррис.

— И мы ничего не сможем с этим поделать.

— Это лишь временное отступление, — заверил его Хьюберт. — Дадим ему шанс, раз уж у нас нет другого выхода. Но если он будет создавать нам проблемы, предоставим ему возможность самому свить себе веревку…

Оррис вскинул голову.

— Вы же не собираетесь убить его?! Он все-таки станет королем, помазанником Божьим!..

— Дражайший мой Роберт, — на лице Хьюберта было выражение оскорбленного достоинства. — Я же не цареубийца. Мальчик всегда был мне как родной сын.

— Хорошо, так что мы тогда будем делать, если он откажется подчиниться?

— Подождем, увидим, — отозвался Хьюберт. — Имеется немало способов добиться покорности от короля.

Глава VI

И отделит от себя врагов своих, и привлечет друзей.[7]

Тем временем в покоях Райса-Майкла новый король разделся и с наслаждением окунулся в глубокую деревянную ванну, которую слуги поспешили наполнить водой. Ванна освежила его, а относительное одиночество было истинным наслаждением, однако Джаван сознавал, что не сможет продлевать это удовольствие до бесконечности. У него накопилось слишком много дел, нужно было встретиться с нужными людьми, и кроме того он просто опасался, что от усталости может заснуть и захлебнуться.