Мэри Джентл - Золотые колдуны

— Нет никакой необходимости говорить о войне. — В голосе Сутафиори слышался упрек. — Но торговля — это нечто иное.

— Она должна быть предложена нами. — Это был голос Тирзаэла, он был холоден и неуступчив.

— Существуют медикаменты и подобного рода вещи, которые были бы важны для нас. Она говорила мягко, но уверенно. — Если она означает для нас выгоду, то было бы глупо ее отклонять.

— Быстрое и легкое решение тут невозможно.

— Нет, это верно.

Через некоторое время Тирзаэл сказал:

— По пути сюда я проезжал через Медуэн-в-Римоне. Там говорят почти исключительно о народе колдунов… и причисляют к нему вас и ваш вид, т'ан Кристи. Хранители Источника разносят там слухи, согласно которым народ колдунов своей хитростью подбивает Корону к плохой политике. Если вы хотите прекратить эти разговоры, то вам следует выступить публично.

— Церковь поддерживает меня в этом деле? — Сутафиори подалась вперед.

— Она не будет ни поддерживать, ни препятствовать, Т'Ан Сутаи-Телестре. Будьте осторожны. Повремените несколько лет или даже поколений, чтобы прийти к верному решению, вместо того, чтобы натворить что-нибудь такое, чего нельзя будет исправить. Мы стоим перед совершенно новой ситуацией, перед вопросом, должны ли мы открыть нашу страну для людей со звезд. Но звезды — это сестры Матери-солнца. Т'Ан Кристи, ваши люди должны быть для нас н'ри н'сут.

— Тогда решено, — заключила Сутафиори. — Остается лишь определить, какие телестре вы посетите в первую очередь, Кристи.

— Я согласна. О, нет, подождите. — Рурик дала л'ри-ану поручение. — Т'Ан, у меня есть напиток из другого мира, который вы должны попробовать. Сородичи Кристи, Элиоты, послали его ко мне. Давайте, подождем еще немного, а остальное решим потом.

Начался разговор о различных целях поездки. Затем вернулся л'ри-ан с покрытыми глазурью кубками и большим кувшином. По комнате распространился аромат крепкого кофе. Я подумала, что идея Од Элиот была замечательной. Кофе был одною из тех вещей, которых мне стало недоставать на Орте.

— Попробуйте его первой, — попросила меня Рурик. — И скажите нам, насколько хорошо он приготовлен.

Кофе был горячим и горьким. Я отхлебнула немного и подождала, чтобы он остыл.

— Что насчет Ширия-Шенин? — спросил Бродин. — Вы переводите туда ваш двор в период торверна, а меррум близится к концу. Не могла бы т'ан Кристи поехать с вами?

— Мой кузен является моим представителем, — сказала Сутафиори. — Я согласилась бы и с моими врагами.

— Там клика Мелкати, — возразил Халтерн.

Я встала, чтобы налить себе кофе. Следующий глоток уже не был столь горячим. Я замигала. Горький привкус стал сильнее, рот у меня вдруг наполнился слюной.

— Кристи! — крикнула Рурик.

Мне показалось, что в воздухе висел слабый звон или гудение. Потом на меня налетел каменный пол, и я вытянула вперед руки, чтобы он не раздавил меня. Я услышала, как где-то далеко разбился мой кубок, когда я его выронила. Под руками я чувствовала неподатливый пол, но все-таки проваливалась в бездонную яму.

— Не прикасайтесь к этому! — прозвучал голос Герена.

Я чувствовала, как мои ногти скребли холодные камни. Кто-то крепко взял меня рукой за плечо. Все мое поле зрения заполнилось желтыми пятнами, в которых, казалось мне, я задохнусь.

— Кристи…

Сильные руки взяли меня за челюсть и разжали мои зубы, а кто-то грубо сунул мне в глотку палец. Я глотала воздух, как рыба на крючке, затем сжалась, и началась сильная рвота.

Когда я снова смогла более или менее ясно видеть и мое замешательство прошло, мне втиснули в руку бокал с водой. Я выпила ее и после этого смогла встать. Боль уходила, но колола мой желудок раскаленными иглами.

Я обнаружила, что нахожусь между Гереном и Халтерном, которые вдвоем поддерживали меня. Их пальцы обжигали мне кожу. Мне становилось то жарко, то холодно.

— Вам лучше? — спросил Герен.

— Я… думаю, уже да.

— В моем доме! — Рурик поразительно сильно сжимала мою руку. Лицо ее было в слезах. — О, богиня! В моем доме… Кристи, простите меня.

Бродин стоял с кувшином в руке. Его ноздри подрагивали.

— Сарил-кабриз, — сказал он. — Запах невозможно спутать ни с чем. Т'ан, я не понимаю, почему вы не мертвы.

Между тем я снова смогла стоять без помощи. Халтерн позвал л'ри-ана, и со стола было все убрано. Только теперь я поняла, что кто-то попытался отравить меня.

Кто-то попытался отравить меня, и лишь небольшое различие между человеческой и ортеанской психологией спасло мне жизнь.

Я заметила, что дрожу, и снова крепко взялась за руку Рурик.

— Почему я? Или это предназначалось не для меня?

Взоры всех уставились на Сутафиори. Она мрачно улыбнулась.

— Здесь нет никого, у кого не было бы врагов. И все мы — участники этой игры. Но нет, даже дурак мог бы догадаться, что вас, Кристи, попросят попробовать этот напиток. Он предназначался вам.

У меня кружилась голова. Это было не только реакцией на яд. Кто-то пытался меня убить. И они относились к этому так спокойно. Я взглянула в их прикрытые пленкой глаза и поняла, что они были чужими. Не людьми. И, возможно, представляли опасность.

— В моем доме, — повторяла Рурик. — Ну, хорошо, Далзиэлле, я — ваша сторонница. Думаю, если бы посланница умерла в моем доме, это так же обрадовало бы ваших врагов, как и моих.

— Т'Ан Мелкати, — предположил Халтерн.

— Это походит на стиль СуБаннасен. А она не из моих друзей, — сказала Рурик. — Но мои л'ри-аны лояльны, я могла бы поклясться в этом!

— Кажется, вы несколько ошиблись, — мягко сказала Сутафиори. — Но давайте покончим сейчас с этим делом. Рурик, организуйте эскорт, чтобы сопроводить т'ан Кристи обратно на Восточный холм Малк-ис, и позаботьтесь о враче.

— Мы с Гереном будем сопровождать вас, — сказала Рурик. — Далзиэлле, вам также лучше взять себе эскорт.

— Нет, у меня есть свои возможности, чтобы невредимой вернуться в цитадель.

Пока мы шли к хлеву, Рурик продолжала говорить слова извинения. Я все еще была словно оглушена. Еще никто никогда ненавидел меня так, чтобы желать моей смерти. Это оскорбило меня, но я не понимала, почему.

Однако я осознала, что Каррик V был опасен.

Двор был покрыт лужами. Небо прояснилось, дул прохладный ветер. Тучи разрывал на части гнавший их на север сильный ветер. Когда мы вышли во двор, на кобыле-мархац подъехал Марик, скурраи он вел за собой на поводке.

Он увидел меня, и глаза его округлились. На лице его было выражение сомнения и ужаса. Он рванул поводья, но Рурик бросилась вперед, схватила его за пятку и стащила с животного. Мархац отскочила в сторону. Мальчишка шлепнулся на каменные плиты и раскинул в сторону руки и ноги.