Лана Тихомирова - Особый соус для героя

Аюрведа вещь опасная в неумелый руках, а в умелых вообще бомба, - закончил доктор.

Мы замолчали.

- Виктора надо спасать, - сделала вывод я.

- Я думал ты догадалась раньше. Почему он вообще туда пошел?

- Говорит, ему трудно стало творить. Хочет повысить свой потенциал.

- Ясно. Творчество - безумие - разум - саттва - лотос, все связано. Надо это прекращать. Пусть… пусть вон хоть рыбалкой займется, я не знаю. Тоже вполне себе медитация.

- Что делать с Кристофом? - перевела тему я.

- Ты точно уверена, что больше им негде встретиться?

- Да.

- Дело твое. Но потом не пищи, когда доктора вдруг не окажется рядом, а два этих монстра на тебя набросятся, - лениво сказал доктор.

- Но вы же будете рядом?

- С чего ты взяла?

- Вы не сможете такое пропустить, - хитро сощурилась я.

- То есть если ты сидишь в моем кресле, то думаешь, что тебе все можно? Так что ли? - вдруг фыркнул доктор и вытащил меня из кресла.

В ординаторскую заглянула Катрин - бабушка Кристофа.

- Ой, вас-то мне и надо, - среагировала я, и сделала ван Чеху знак, чтобы он вышел.

- Я позже зайду, - сложил губы уточкой доктор.

Катрин несмело зашла и села на краешек стула.

- Я вот о ем с вами хотела поговорить. Вы никогда не замечали, что ваш внук чересчур агрессивен, при этом его агрессия направлена в основном на себя, но начинает проявляться и в отношении к другим?

- Все дети злые, - тихо ответила Катрин, - А так, как жил мой внук… Трудно не озлобиться даже праведнику.

- Мать Кристофа. Где она сейчас?

Катрин укусила себя за губу.

- Я точно не знаю. Я клала ее в стационар Љ 71, там пансионат, все дела.

- Почему вы не навещаете дочь?

- Я не хочу травмировать Кристофа еще больше, - с достоинством ответила бабушка.

- А Кристоф никогда не подвергался каким-то воздействиям, например, гипнозу? Мне очень надо знать. Некоторые его фантазии совершенно выбивают меня из колеи. Они имеют элементы внушения, как мне кажется.

Катрин стиснула зубы. Она стала белой, как мел. В глаза ее заплескался страх, но затем она озлобилась.

- Нет, не подвергался он никакому гипнозу, - резче, чем стоило, сказала она.

- Хорошо, - я встала и отошла за свой стул, уперлась в его спинку руками. Волны злобы от Катрин вызывали у меня безотчетный страх, - Вернемся к вашей дочке. У нее ведь было генетическое заболевание? Легкая умственная отсталость, а после шизофрения, так?

Катрин была на грани обморока.

- Откуда вы…

- Знаю. Я постаралась навести справки, хоть это и нелегко. Мне необходимо было знать что-нибудь о родных Кристофа.

Картин вскочила.

- Я забираю внука.

- Хорошо, - согласилась я, - только, когда он начнет разделывать соседских детей на гуляш и холодец, не жалуйтесь.

- Что? - Катрин развернулась у самой двери.

- На вашего внука кто-то очень сильно влияет. Возможно, даже внушает людоедские идеи. На всякий случай, я была бы вам очень признательна, если бы ни вы, ни Кристоф ничего не ели там, куда ходите на гипноз. Тем более, что гипнозом маленьких детей не лечат.

Катрин выслушала меня с лицом полным ужаса, но непоколебимо захлопнула за собой дверь.

- Ну, что довольна? - в ординаторскую зашел доктор, он был крайне недоволен.

- Нет, - сразу оробела я.

- Дурочка ты, - улыбнулся он, - Надо было сначала все у нее спросить, дескать, чем дочь болела и так далее. А ты и себя строишь филиал ОГПУ на выезде. Так она, конечно, разозлилась и решила, что ты все узнала обходными путями. Теперь Кристоф в руках этого живодера. Ребенку не помогли, бросили его на растерзание… Плохо, Брижит, плохо, - печально говорил доктор.

Я села на стул и расстроилась.

- Ошиблась, с кем не бывает. Ошибка фатальная, конечно, но мы, слава Богу, не саперы. Зато у тебя теперь выбора нет. Лезь в пограничье!

Я, кстати, пока слушал тут, как ты пугаешь пожилую женщину холодцом из соседского мальчика, вспомнил про богиню Кали. Была такая у Индусов, жена то ли Вишну, то ли Брахмы, то ли Шивы. Черт не разберет! Надо бы про нее почитать. Что-то мелькало там, про кровавый пир Кали.

- Брижит, - ласково позвал меня доктор, но не успел ничего сказать, в ординаторской завопила сирена, и замигал красный огонек под цифрой 35.

- Давид! - воскликнул доктор и выскочил из палаты. Я побежала следом за ним.

Когда мы примчались к палате, Давида уже вынимали из петли два санитара. Я на всякий случай нажала два раза на кнопку экстренного вызова.

- Что с ним? - доктор помог уложить Давида на кровать и пощупал пульс на шее.

- Уборщица обнаружила, - сказал один из санитаров, - позвала нас, мы неподалеку были. Кажется, жив он.

- Жив, жив, - не мог отдышаться доктор, - Тяжелый, как слон.

- А чего он… - я не закончила фразу под суровым взглядом доктора.

- А того, - фыркнул он.

В дверях материализовались реаниматологи.

- Опять? - скептически заявил один из них.

- Что опять? - начинал злиться доктор, - Теперь глюкозой не отделаетесь. Вешаться вон полез. Живой, но так знаете, совсем слегка задыхается, - язвил ван Чех.

Самый разговорчивый из реаниматологов что-то неразборчиво ворчал. Через несколько минут Давида увезли.

- Пойдем писать объяснительную, - тяжело вздохнул доктор.

- Вот что мне писать? Попытался повеситься, так как понял, что доктор ван Чех не глюк, так что ли? - возмущался доктор, размашисто шагая из стороны в сторону по ординаторской, размахивая руками.

- Напишите, что повесился во время острого депрессивного психоза. Ну, там ломка у него была, - равнодушно предложила я.

- Ну, да. А зав. отделением, который его вел, все проморгал, так? - возмущался доктор и размашисто сел в кресло. Оно тонко взвизгнуло и развалилось. Ван Чех оказался на полу, весьма удивленный таким положением дел.

- Оно развалилось! - удивленно выдохнула я.

- Черт! - проворчал доктор, медленно поднимаясь и морщась, - Я окружен предателями. Больной вешается, кресло ломается, стажер больных распугивает.

Он пнул кресло и тут же аккуратно собрал его станки, внимательно осмотрел и резюмировал:

- Ему не жить. Ты было мне верным креслом!

Доктор скинул остатки кресла в угол и поставил стул. Долго и недовольно ерзал на нем.

Я обиженно молчала, у доктора зазвонил телефон.

- Да… Конечно… А давай так. Ты ребенка довела, ты его и корми… - доктор засмеялся и по привычке размашисто откинулся, тут же скривился, встретив жесткое сопротивление спинки стула, - Хорошо.

- Брижит, ты будешь прощена, если сегодня вечером мы с тобой отобедаем у почтенного профессора дер Гловица и его милой дочурки. Она мне только что звонила. Просила прийти не одному, но и не с женой. Что-то девочки друг друга невзлюбили. Жаль, они бы спелись… Хотя может и хорошо, что не спелись. Не известно потом, кому хуже, им или мне, - лирически закончил доктор.