Наталья Норд - ремя Вспомнить. Хроники Метрополии. Часть 1

Молодой охотник никогда раньше не видел рукотворных тварей. Кто-то весьма умело превратил обычную крупную рысь в бестию из кошмарного сна. Тело ее, почти голое, с редкими пучками шерсти, укреплено было непонятными наростами, вроде пластин, на хвосте те же пластины топорщились тусклыми, чуть загнутыми, шипами. Тварь поймала полный ужаса взгляд охотника и почти кокетливо, по-кошачьи, переступила лапами на груди раненого, когти цвета ажезской стали вонзились в плоть - Геред захрипел, задергался. Сегред не выдержал - с мучительным криком рванулся к твари.

Та соскочила с тела охотника, но не напала, а поскакала по подмерзшей земле, точно игривая кошка - боком, выгнув спину. Свет костра заиграл на бугристом теле. Сегред отступил к своему одеялу - зверь следил почти с одобрением - осторожно поднял одной рукой арбалет , который всегда оставлял взведенным на ночь. Тварь прыгнула, Сегред выстрелил - болт ушел в кусты на противоположной стороне поляны, а бестия приземлилась за его спиной, скрежетнула когтями о поваленное дерево (Сегред, не успевая уже развернуться, сжался в комок, защищая голову, с ножом наизготове), и...наступила тишина, в которой, умирая, глухо застонал Геред.

Проводив душу друга правильными словами, молодой охотник отыскал каменистый склон; уложив тело в неглубокую выемку, он тщательно укрыл его от зверья камнями. В дупло дерева он сунул добытые шкуры и одеяла, взял только оружие, подбитый мехом плащ, мазь, чистую тряпку на бинты и мешочек с сушеным мясом. Он ждал, что тварь придет добить его, но та не появилась. Бестия ушла куда-то, натравленная своими создателями, ушла убивать - в этом было ее предназначение. Он пошел за ней. Тварь опережала его на две четверти утра. Сегред побежал по следу, сначала медленно, приноравливаясь к темпу, потом все быстрее.

Размышляя на бегу, Сегред догадался, что они с Гередом несколько дней шли с ней в одном направлении. Геред слышал подозрительные шорохи, несколько раз совершал вылазки с тропы в глубины леса, но нашел лишь рысьи следы. Следы были крупными, свежими, но охотники не забеспокоились - обычная рысь угрозы для них не представляла, разве что следила бы и ждала, когда уйдут подальше от ее логова. Но тварь решила обезопасить путь: убила одного охотника, затем, возможно, поняла, что наткнулась на обычных добытчиков мяса и шкур, а не на посланных за ней истребителей, и тогда человеческая ее часть не удержалась от небольшого представления: она оставила одного из них в живых, наслаждаясь его ужасом и ощущением собственной власти. А может, не захотела связываться с молодым, вооруженным и загнанным в угол.

Сегред бежал по следам, молясь, чтоб не выпал запоздалый снег. Тварь не особо скрывалась, отдыхала, спала ночью в развилках деревьев, гадила, точила когти о деревья и охотилась: когда лес поредел и запахло человеческим жильем, охотник нашел в прогалине обезглавленное женское тело с выеденными внутренностями, рядом валялась связка хвороста, кровь вокруг еще не успела впитаться в промерзшую землю.

Сегред не приближался к твари менее, чем на полстолба, обычная рысь давно бы его учуяла, но рукотворный хищник вел себя как человек, беззаботно. Если бы охотник знал что-нибудь о природе твари, он понял бы, что человеческий дух, заключенный в нее всего несколько семидневов назад, а до этого бесконечно долго пребывавший в междумирье, дух убийцы, отвергнутый Светом, безмерно наслаждался обладанием звериным телом. Следуя четким указаниям хозяев, он, при этом, не отказал себе в удовольствии поохотиться немного больше, чем полагалось.

Сегред готов был уже бежать вперед и предупредить жителей деревни, но тварь не пошла к жилью, обогнула его по лесу и направилась на север. Охотник не успевал похоронить тело...и не нашел голову, он просто пошел дальше, надеясь на благословение богов, которое поможет ему убить рукотворное чудовище, и на расторопность селян в поисках пропавшей в лесу женщины. Слава Богам, трупы людей на пути ему больше не встречались, он находил лишь останки животных, убитых бестией для пропитания.

Догадка о том, куда идет бестия, мелькнула в голове у охотника почти сразу, как он узнал тамошние места, и вскоре предположения его подтвердились. На пути твари лежали Пять Храмов.

На рассвете третьего дня тварь вышла из леса и крадучись направилась к храмам. Ночью все-таки выпал снег, но это было уже не важно - боги не предали охотника на пути к праведному. Бурый силуэт в сером утреннем свете был странно неправильным, Сегред всматривался из-за деревьев, пока не понял: голову убитой женщины бестия несет в пасти. Здешние храмы стояли в чистом поле - ни холма, за которым охотник мог спрятаться. Ему пришлось следовать за тварью почти в открытую, надеясь, что ветер не донесет до нее его запах. Снег, еще не слежавшийся, мокрый, предательски скрипел под ногами.

'Рысь' подошла к входу в крайний храм и скрылась внутри. Сегред побежал вперед, вспоминая, какие входы соединяют боковые апсиды с центральным нефом. Он, почему-то, был уверен, что тварь идет именно в центральный, главный храм. Подойдя к входу, он услышал шум и голоса. Сегред скинул в снег заплечный мешок, оставив кожаную обойму с тяжелыми короткими дротиками и арбалет, вынул нож с широким лезвием и вбежал под своды, скользя облепленными снегом подошвами по плитам. Повернув направо, он пробежал через зал Земли и застыл в проеме арки, открывающем вид на алтарь Пятихрамья.

В глубине храма у глухой стены вполоборота стояла молодая женщина, судя по одежде, сагиня-толковательница. Она в упор смотрела на бестию, пригнувшуюся для прыжка, угрожающе ворчащую; мертвую голову тварь держала в пасти за пропитанные кровью волосы.

Сагиня, продолжая смотреть на бестию, словно сдерживая ее своим взглядом, услышала шум и увидела краем глаза человека в проеме.

― Уходите! ― крикнула она. ― Здесь тварь! Это пленс! Бегите!

Голос отразился от купола, зазвенел, тварь яростно взвизгнула, но осталась на месте.

― Я охотник. Я шел за ней.

― Слава Богам! Не дайте ему положить ЭТО на алтарь! ― крикнула женщина. ― Я буду держать его, сколько смогу! Бейте в шею и брюхо!

'Его'? ― краем сознания удивился Сегред. У него немного кружилась голова, окружающее пространство становилось выпуклым и четким. Охотник с радостным изумлением понял, что входит в боевое 'забвение', состояние, которым редко кто из охотников мог управлять. До этого момента, сколько не пытался Сегред научится входить в него на тренировках или охоте, выходило у него только чуть замедлять мысли и ускорять реакцию, хотя саги-наставники говорили о скрытых в нем умении и силе Дома. Сагиня, сковавшая тварь силами стихий, храм, сочившийся плотной, почти осязаемой энергией, боль от потери друга или близость к бесовскому исчадию, вместе или по отдельности, вызвали трансформацию, когда загадочная, до поры таившаяся внутри Дома сила, вдруг пробужденная, превратила простого охотника в воина, способного двигаться в том же невероятном ритме, что и наполненная чужой, потусторонней жизнью бестия. Теперь Сегред мог видеть, как колышутся всполохи тьмы вокруг ее тела, знал, что питающая ее сила помещена внутрь в форме угольно-черного сгустка, размазанного вдоль остова. Тварь, то ли увидев, то ли просто почувствовав перед собой 'свежеинициированного' истребителя, уже не раздумывая, рванулась к алтарю. Приказ хозяев оказался сильнее чувства самосохранения. Сагиня закричала, выставив перед собой ладони. Сегред прыгнул...