Тамара Воронина - Приносящая надежду

Мур, ты сказал, что я не амбициозная… А разве остальные нет? Мы же все образцовые посредственности, а я так и вовсе…

А ты не видала амбициозную серость? Фу. Не верю. Странницы напичканы пустыми амбициями, как пирожки твоей бабушки пареной калиной. Одно это поддержание равновесия… Мир без них, видишь, рухнет…

А ты сторонний наблюдатель?

Сторонний, конечно. Это ваши миры, гуманоидные. Сами и разбирайтесь. Ты мне просто нравишься. Честно. Не помню, чтоб встречал такую простую и славную бабу в твоем возрасте. Ни цинизма, ни паранойи, ни, повторяю, амбиций особенных… Ты действительно готова довольствоваться малым… Остроухим своим да куском сыра. Но по мирам-то путешествуй. Любопытно, хотя приедается быстро. Хочешь, скажу чего? По-моему, ты с тем эльфом здорово придумала. Молодец. Оригинально и адекватно. Ты меня не разочаровываешь.

Не хвали меня, зазнаюсь.

Только попробуй!

Мур, мне тот полукровка дал это — ненужную способность понимать, что думают другие?

Не дал, а усилил. Да, он. Почему ненужную? Вон как мило беседуем.

Я была в памяти Милита. Я была им, понимаешь?

Ты меня не перестаешь удивлять. Ты с этим осторожнее, девочка. Дар редкий и тревожный. Не буду объяснять тебе научные доводы, все равно не поймешь… Но в общем, остерегайся смотреть в глаза, если подозреваешь, что думаете о чем-то одном.

Я не смотрела ему в глаза.

М-да. Но с ним ты вроде как спала?

Почему вроде? Вполне натурально спала.

Хи-хи-хи. А покраснела. Я хочу сказать, что с ним ты достаточно близка, ты не способна просто трахнуться по-быстрому и разбежаться. Тебе духовная близость позарез. Нужнее, чем телесная. Опять покраснела. Тебе сколько лет вообще?

Много. Но сколько — не знаю уже.

Вот и перестань считать. Тебе навек двадцать девять.

Сорок мне навек.

Нет. Сорок — плохо. Давай хоть тридцать восемь?

Издеваешься?

Обязательно. Ну ладно. Ты все-таки не пропадай. Связывайся со мной, хотя бы ради тренировки.

Я тебя люблю, Мур.

М-да… Люди мне этого еще никогда не говорили.

А много ты с людьми говорил?

Тоже верно. Считай, что я польщен. Целую.

— Что это было? — с любопытством спросил Гарвин.

— Дракон. Удивлен, что ты выжил.

— Ты вот просто так с ним разговариваешь?

— Скорее он со мной. Надо же, впервые вижу, чтобы ты был так удивлен.

— Удивлен, — улыбнулся он. — Даже очень. Привыкнуть не могу. Я, сильнейший маг, должен потратить много времени и сил, чтобы только заглянуть в чье-то сознание, а ты легко разговариваешь с драконом.

— Он — со мной. Не понимаешь разницы?

Мур! Ар-Мур! Ты меня слышишь?

Орать не надо. Слышу. Не напрягайся. Сосредоточься на… ну, допустим на моем прекрасном хвосте. Или зубах. Представь себе меня во всей красе. Чешущим в затылке, например, или сидящим на заднице. И тогда спокойно окликай. Не сразу, но получится. Ты легко учишься. Слишком легко. Будь осторожна. Что-то сказать хотела или тренировка?

Тренировка. Гарвин тут восторгается.

Тобой? Это он правильно делает. Гарвин — это горелый эльф? Держи его при себе. Он сильный маг, а тебе нужен не только меч Проводника. Ну что, пока?

Пока.

— Он меня услышал. Он говорит, что я так могу не только с ним. Что и с Лиассом смогу. Странно, правда?

— Попробуй! — оживился Гарвин. — Попробуй его позвать. Прямо сейчас.

Лена сосредоточилась. Или подумала, что сосредоточилась. Представила себе Лиасса во всей его эльфийской красе, почему-то тот давний случай, когда она застала его полуголого за завтраком и он угощал ее пряниками.

Лиасс.

Ничего. Быстро она учится, конечно… Впрочем, это Муру орать не надо, а Владыка все ж не ар-дракон, а всего лишь гуманоид.

Лиасс!

аиллена… что…

Засияла линия прохода и материализовался Лиасс — ровно в таком виде, каким его представляла Лена: в одних штанах и босой.

— Случилось что-то?

— Извини, — смутилась Лена. — Я просто упражняюсь. Дракон сказал, что я могу говорить и с тобой. Ты меня услышал. И я тебя тоже.

Лиасс не без облегчения перевел дыхание.

— Ты испугала меня. Я думал, что-то произошло. И вообще… это так странно было. Слышать тебя.

— Разве ты не умеешь этого?

— Так — нет. Я могу позвать. Ты просто почувствуешь надобность встретиться со мной. Кое-кто может так же позвать меня. Твой амулет именно на этом построен: я чувствую наиболее сильные твои эмоции. Не красней, я отличаю радостные чувства от других. — Он сел рядом. — Только и успел, что начать раздеваться, захотелось поплавать. Чуть позже — и явился бы голый. Ты бы упала в обморок. Здесь красиво, правда?

— Это вообще красивый мир, — сказал Гарвин. — Спокойный. Интересно, Трехмирье хоть когда-то было таким мирным?

— Я не помню. Тебе нравится Сайбия?

Гарвин пожал плечами.

— Насколько мне может нравиться мир людей.

— И эльфов, — добавила Лена. — Не забыл?

— Этого, — серьезно ответил Гарвин, — я не забуду никогда. Аиллена, а ты не хочешь ли поплавать? Давай я закрою тебя от чужих глаз, искупаешься. Вода сегодня теплая. Я с утра… хотел на тот берег, так чуть на дно не ушел.

— Рано, — без упрека заметил Лиасс. — Ты еще довольно слаб, но это пройдет. И знаешь… — продолжил он по-эльфийски. Гарвин, не поднимая глаз, кивнул. Лиасс неторопливо пошел к берегу. Сейчас ведь разденется и поплывет. И нет чтоб в трусах. На всякий случай Лена повернулась в Гарвину.

— Что он сказал?

— Что рад видеть меня живым. Что любит меня, хотя ты в это и не веришь.

— А ты?

— Верю, — удивился Гарвин. — Он отец мне, и хороший отец. Он действительно любит меня… хотя это не повлияет на какие-то его решения. Конечно, Милита он любит больше, и Кайла, но так было всегда. И это нормально. Я, если честно, дочь тоже любил сильнее, чем сына. И Милита тоже. Ведь и ты любишь Маркуса больше, чем меня. Это нормально. А Милит лучше меня, но жену не любил, да и детей не очень. Знаешь, — он несколько смущенно улыбнулся, — у меня не было других женщин, пока была Вика. Хотя мы как-то почти на год расставались — отец отправлял меня по делам в дальние края, а она как раз была беременна, я не стал брать ее с собой. Вот вроде и строит глазки красотка какая-нибудь, у меня реакция соответственная — сама понимаешь, это не от ума, а как начинаю понимать, что запросто все кончится постелью, вдруг осознаю: не хочу. Не хочу я эту красотку. Обойдусь легко. А дома ждет Вика.