Инна Сударева - Каприз леди Авроры

Через пару мгновений девушки мирно жевали пшеничные лепешки и вяленую свинину. Аврора - в мягком "гнезде", подвернув под себя ноги; Майя - на корточках у маленького костра.

Стемнело совершенно, и в лесу похолодало. Заухал филин, застрекотали кузнечики. На огонек слетелась веселая мошкара.

- Слушай, а почему ты домой не хочешь? Корт ведь тебе предлагал - я слышала. Вот не пойму: зачем тебе, неженке этакой, с нами по лесам шариться? Самое время в Синий дворец вернуться. Из-за тебя и так переполох по всей стране, - говорила Майя, швыряя в огонь мелкие веточки и наблюдая, как жадно пламя ест их. - Слушай, а может, ты на Корта глаз положила? - вдруг спросила рыжая, пронзительно глянув на Аврору.

- Вот еще. Ну и глупость, - буркнула девушка и порадовалась, что сидит в тени, и Майя не может видеть, как загорелись ее щеки. - Да знаешь, сколько кавалеров в замке моего отца? Да ко мне уже пару раз сватались!

- Ну и как? - поинтересовалась Майя.

- Никак.

- Чё так?

- Не хочу я замуж. Рано мне замуж.

- Рано? - Майя ухмыльнулась. - По мне: так в самый раз. Была б ты замужем, не было б у тебя охоты из дворца дергать.

- Надоело мне во дворце!

- Да ну?! - рыжая вновь ухмыльнулась. - Императорская дочка, кавалеров уйма, танцы, наряды, сладкое каждый день. И надоело? Да ну?! - и расхохоталась. - Это мне надоело! Надоело по лесам бродяжить, мечом махать, убивать за деньги! - зло выпалила и тут же вздохнула. - Я дом свой хочу. Мужа, чтоб меня любил. Семью, чтоб детишек - пять, не меньше. И кухню с печкой. С большой белой печкой. Чтоб пироги печь. И кашу с мясом творить. А когда холодно, чтоб спать на печке, - опять вздохнула, прогнав все эти фантазии у себя перед глазами. - Только ничего этого нет, и не будет. Шипам ничего из этого не положено… Так что забудь про Корта, белая мышь, - горько усмехнулась, опять посмотрев на притихшую под елкой наследницу Незыблемого престола, а та, не мигая, смотрела и слушала. - И мой тебе совет: хорошо подумай насчет возвращения. Если что-то ты там к Корту чувствуешь, то сама посуди: отправившись домой, ты ему большое облегчение сделаешь. Ведь из-за тебя император начал на него охоту. Убьют из-за тебя Корта. Пока ты за ним ходишь - и смерть за ним ходит. Верная. И он это знает. Только не говорит. И не скажет. Но я-то могу сказать…

Засыпая, Аврора не знала, что ее спутница только этого и ждет, и внимательно следит за ее дыханием. Как только наследница престола перестала вздыхать и покашливать и погрузилась в сон без сновидений (намаялась она за день), Майя тихонько покинула свое ложе и, опоясавшись мечом, бесшумно скользнула в лес.

То, что крутилось в ее голове, девица-Шип задумала еще тогда, когда столкнулась с пафарийцами и из их разговоров поняла, что за "белая мышь" увязалась за убийцей Кортом.

У Майи был план, как она считала - замечательный. В случае успеха выигрывали все: она, Корт и еще куча народу. Все, кроме Авроры. Потому что Аврора в план Майи вписывалась совершенно под другим пунктом - в качестве товара.

В темноте Майя ориентировалась отлично. Как и всякий из Шипов. Поэтому, куда направляться, она видела прекрасно и уверенной рысцой бежала по пуще, сверяясь с особыми приметами, известными только ей.

- Камень-жаба, - прошептала, увидав огромный валун причудливой формы. - За ним - Юрко-ручей. Все точно.

Майя глянула в ночное небо: звезда-бродяга Уми переползла к югу, зависла красноватым глазком над созвездием Белого Дятла, указывая на то, что сейчас около трех часов ночи. Сверившись с небесным временем, Майя засвистала. Так, как малая ночная птичка-борушка: тоненько, переливчато. Прислушалась - ответа не было. Майя вновь засвистала, чуть громче, думая всякое нехорошее про нечуткие уши того, кому сигналила.

Из зарослей туи ей ответили довольно громким шорохом и вопросом:

- Корт?

- Нет, это Майя, - шепотом отозвалась рыжая и вышла из-за валуна в высокую, сонную траву - оттуда вылетел целый рой испуганных мотыльков и мошек.

Навстречу девушке, раздвигая сонные туи и пугая ночующих в их ветвях пташек, ступил крупный широкоплечий человек. На его плечах и груди поблескивали вороненые латы, на перевязи висела тяжелая дворянская рапира, из-за плеча торчали лук и белые оперенья стрел.

- Где Корт? - спросил статный рыцарь.

- Корт тяжело ранен. Он не смог прийти. Просил меня дела уладить, - отвечала рыжая, самоуверенно уперев руки в боки.

- Тебя? - хмыкнул рыцарь и смерил взглядом незначительную, по его мнению, фигуру девушки. - Что ж, попробуй, уладь. Только тебе будет трудно: Корт не выполнил заказа.

Майя хмыкнула в ответ, дав знак, что рыцаря ждет сюрприз.

- Я уже пятую ночь к Юрко приезжаю, комаров здешних кормить, - заметил тот, надменно скрестив руки на груди. - Ну, и что у тебя?

- Дочь Исидора, - шепнула Майя. - Корт не выполнил заказа, но он добыл дочь Исидора. И желает продать ее тебе. Как думаешь, это стоит второй половины награды?

Рыцарь не отвечал. Он, казалось, даже дышать перестал - так его ошарашили слова девушки.

- А где же девчонка? - спросил он, наконец.

Рыжая опять усмехнулась:

- Сперва - деньги. Потом увидишь крошку-леди.

- Я не брал с собой денег, - честно признался рыцарь. - Потому что не был настроен платить Корту. Новости об Авроре довольно неожиданы.

- Но ты будешь платить за нее?

- Буду, - по тону ответа было заметно, что рыцарь довольно улыбался. - Корт и ты меня порадовали. Очень. Возможно, имея Аврору, я выиграю больше, чем ожидал.

- Что ж. Тогда - до следующей ночи. Привезешь деньги - получишь наследницу. По-другому - никак. И торопись - за нами другие головорезы давно охотятся, - решительно тряхнула головой Шип Майя…

Убийца Корт лежал на дне оврага, рядом с теми, кого убил, и жадно ловил ртом прохладные струи дождя - это освежало, возвращало силы. Болела грудь - Ремей здорово ударил в нее ногой и попал, как назло, в рану.

Сунув руку за пазуху совершенно вымокшей куртки и через мгновение вытащив ладонь наружу, Корт с неудовольствием увидал, что пальцы ее щедро окрашены в кровь. Рана еще и открылась.

- Удивляться нечему, - пробормотал убийца и закрыл глаза, откинулся назад: в ушах противно звенело, а шея, ослабнув, отказывалась держать голову.

Пошарив рядом, Корт нарвал в кулак травы, помял ее в ладонях, смастерив что-то вроде тампона, и впихнул этот зеленый ком за куртку. Кривясь от боли, затолкал в рану, чтоб остановить кровь. И опять затих, заберег силы.

Ливень между тем слабел - гроза уходила на запад: гром, молния и потоки небесной воды тревожили мир уже где-то далеко-далеко.

Корт не двигался. Он стал похож на четвертое неживое тело в этом овраге, полном трупов, омытых летним дождем.