Олаф Локнит - Проклятие Змея

— Берег в полулиге, — известил Сигвальд, спустившись со столетней, в три охвата, ели. — Очень крутой откос, но мы пройдем... Во фьорде стоят два дракона, кнорр, и корабль, какие строят в Аквилонии — караком называется. Может быть, стоит захватить пленного?

Точно, Сигвальду доступен «запах мысли»! Он угадывает все, что я хочу сделать!

Нападение надо организовать с умом. Во-первых, никто не должен пострадать — я имею в виду нашу странную компанию. Во-вторых, должно изловить не простого дружинника, который наверняка ничего не знает, а кого-нибудь поважнее. В-третьих, следует поостеречься магии — Тотлант ведь предупреждал, что соперники наняли колдуна.

Наглость и быстрота — вот в чем ключ к успеху!

Пришлось возвращаться к ипостаси монстра, чтобы растолковать Сигвальду, как именно мы собираемся действовать – одним обменом мыслями тут не обойдешься, человек в этом отношении заметно проигрывает зверю. Сигвальд сделал просто — срезал кинжалом пышную еловую лапку, уселся на нее и заскользил по склону, будто на санях. Мне и белым волкам пришлось куда труднее — на таком откосе можно запросто переломать лапы. Оказавшись внизу, неподалеку от берега, где приплывшие на Вадхейм незнакомцы устроили лагерь, стая выстроилась широким полукругом и приготовилась. За чахлым кустарником и стволами сосен пылали костры – стремительно темнело.

Я осторожно подобрался к ближайшему костру. Буквально на брюхе полз, опасаясь, что меня услышат.

Это были нордлинги. Судя по речам — ваниры, из дружины какого-то Харальда Змеелова.

Никогда не слышал о таком конуге. Разговоры самые обычные, ничего примечательного. Беседуют о прошлогоднем набеге на побережье Пиктской Пущи и некоем Олафе-берсерке, зарубившем пиктского вождя. Что у нас слева? Ага, это уже гораздо интереснее! Аквилонский походный шатер без гербов и эмблем ветерок доносит резкий запах жаркого со специями, вина и чуть зачерствевших пшеничных лепешек, которых разогревают над жаровней. Слышны голоса — классический тарантийский выговор, его ни с чем не перепутаешь! Теперь остается претворить в жизнь исключительно простой и (надеюсь...) вполне действенный план.

Я отполз подальше, подбежал к вожаку стаи и быстро обменялся мыслями — старый волчара моментально все понял. Наблюдавший за нами Сигвальд тихонько шепнул:

— Скоро?

Я утвердительно тявкнул в ответ. Надеюсь, Сигвальд не перестарается — за людьми частенько замечалось излишнее рвение в деле причинения неприятностей ближнему своему.

Нордлинг, уяснив, что веселье начинается, отправился на условленное место — к самой пологой части склона, где человеку будет удобнее всего подниматься на холм. Вожак стаи сверкнул глазами, в которых отразился свет близких костров.

Воображаю, как это выглядело со стороны! Из темноты леса в лагерь неожиданно ворвались почти двз десятка рычащих стремительных теней — волки перепрыгивали через костры, сшибали с ног людей, пытавшихся схватиться за оружие, валили наземь и цапали на предплечья или лодыжки. Две волчицы постарше грозно завывали в стороне от шатров, нагоняя страх. Паника вышла знатная, смотреть приятно! Обычно, волки не подходят к огню, а тут — извольте видеть! — взбесившаяся стая буквально перевернула стоянку вверх дном!

«Быстрее, быстрее! — думал я. — Скоро люди схватятся за самострелы и арбалеты, и тогда нам не поздоровиться!»

Вожак и еще пятеро волков буквально снесли шатер, в котором находились люди, говорившие на аквилонском, насмерть перепугав обитателей палатки. В панике человек обычно начинает действовать в прямой противоположности с логикой — вместо того, чтобы бежать к кострам или на берег, в сторону кораблей, двое или трое аквилонцев ломанулись в лес.

Теперь началась классическая волчья охота. Вожак вместе со своими зверюгами отсек одного из беглецов от остальных и погнал к склону – я заметил, что этот человек был толст и хорошо одет: бархатный камзол, дорогие сапоги, на поясе кинжал с золотой рукоятью. Воспользоваться оружием толстяк даже не подумал – тоненько привизгивая от страха, он карабкался наверх, пытаясь оторваться от тявкавших позади мохнатых чудовищ.

— Привет! — перед запыхавшимся брюханом, будто из-под земли, вырос Сигвальд, затаившийся у корней сосны. — Ты что, испугался этих милых собачек?

— А... Я не... — оторопело заикнулся аквилонец и сей же момент Сигвальд приласкал его по темечку подобранной в лесу дубиной. Толстяк как подкошенный повалился на снег, нордлинг ухватил его за шиворот и потащил на вершину холма. Воображаю, как ему тяжело! Шум в лагере постепенно утихал — волки исчезли так же быстро, как и появились. Насколько я понял, среди моих хвостатых приятелей потерь не было, ни одного волка даже не поранили. Отлично!

Сигвальд деловито разрезал плащ бессознательного аквилонца на полосы и связывал их в постромки — предполагалось, что двоих или троих волков мы заставим тащить пленного на импровизированных санях из еловых лап. Не на своем же горбу доставлять его под ясные очи обожаемого монарха?

Я подошел к Сигвальду, обнюхал нашу пузатую добычу и обомлел: запах сей мне был очень хорошо знаком по недавним приключениям в Тарантии!

Вот уж не думал, что я встречусь с Дораном Простецом в этом немыслимом захолустье! Иштар Милостивая, это никакой не необитаемый остров, а настоящий проходной двор!

— Готово, — выдохнул Сигвальд, закончив возиться с постромками. — Темвик, надо быстрее возвращаться! Его обязательно начнут искать, если уже не начали! Зови своих волчар, упряжь готова.

Меня вдруг передернуло — незримое Нечто, следившее за нами с самого первого дня пребывания на Вадхейме, было совсем неподалеку. Я услышал Его смешок будто наяву... Оно забавлялось, наблюдая за копошением смертных.

Глава 4 Халък, второй рассказ "Новое владение Короны"

о, Вадхейм.

22-23 дни Первой весенней луны 1293 г.

Скучно... Делать было совершенно нечего — шатры поставят без нашего участия, приготовлением пищи мне, как барону и тайному советнику, заниматься не пристало, а Тотлант, с которым можно было бы поговорить, углубился в книгу Руфуса, настоятельно попросив не мешать — вдруг в этом уникальном трактате отыщутся какие-нибудь намеки на сущность Хранителя Клада?

Разговорился с Геберихом — сын рикса Атанариха, видя мою тоску, зачем-то принялся обучать меня наречию вези: развлечь пытался. Ничего не скажу, язык довольно сложный, как из-за произношения, так и благодаря огромному количеству разных слов, обозначающих один и тот же предмет. Одно только понятие «волосы» загнало меня в логический тупик: мужская шевелюра называлась «скофта», волосы женщины — «хаздс», а шерсть животного «тагль». К чему такие сложности? Я загрустил еще сильнее.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});