Алан Флауэр - Симон маг

Все с робкой радостью и надеждой смотрели на Елену, освященную чашей. Так странно было то, что она говорит. Ведь у них не было сейчас ни одного настоящего храма, только эти собрания, а всесильный император развлекался представлениями в цирке, на которых христиан бросали голодным львам.

– Но скоро ли Спаситель вернется, как обещал, и соберет всех, достойных спасения, отделит дурную траву от спелого зерна? Скоро ли Он станет нашим царем в городе бессмертных? – дрожа от волнения, задал свой вопрос юный Ваттий, видевший пасхальный огонь в пещере вознесения.

– Я ничего не вижу, – сказала Елена и закрыла глаза. – Ангел, красивый, как бегущая вода, держит в руке свернутый свиток и не дает его развернуть. Наверное, этого нельзя знать. Или это случится с каждым в свой час, а не со всеми в один день.

Свет из чаши слабел, и лицо прорицательницы становилось обычным. Хрустальный шар поднимался на поверхность, но теперь он был прозрачный, без внутренних искр, радуги и молний. Все шептали, сжав ладони, утреннюю молитву. Снаружи ждал рассвет, и уже начали робко подавать голос птицы, как вдруг пронзительный перепуганный крик запрыгал по спящим еще улицам.

– Сарматы! – завопил солдат в башне на стене и ударил в кожаный барабан, будя легионеров, а с ними и остальных жителей маленькой крепости.

– Сарматы! Сарматы! – повторялось на разные голоса, но с одинаковым ужасом.

Христиане срочно покидали старый рудник, выбираясь через лаз по веревке. Еще вчера если бы их заметили, то задержали бы, допросили, потребовали отречься от веры и признать императора сыном Венеры, а самых упрямых отправили бы в большой город для кровавых гладиаторских забав, отдали в рабство или просто казнили на сцене провинциального цирка. Но сегодня утром до учеников запрещенной веры никому не было дела. К крепости темной волной стекались сарматы на своих неутомимых конях, а невысокие стены защищали не больше сотни воинов и два «скорпиона» – метательные машины, далеко бросавшие тяжелые копья.

Эти копья и сбили с коней нескольких сарматских всадников, пытавшихся перебросить через стену факелы, чтобы зажечь крыши внутри крепости. С кривыми мечами в руках и волчьими хвостами на шапках, распевая непонятные песни и хохоча, они бесновались на расстоянии одного выстрела стрелы от стен и ждали слова своего вождя. Вождь сарматов – длинноволосый всадник с разрисованным лицом – стоял в седле, не боясь упасть со своего беспокойного черного коня. Одной рукой вождь крутил над головой боевой топор, а в другой сжимал палку с надетым на нее зубастым черепом неизвестного зверя.

– Ул-ла-ла-лай! – вопил он, и лезвие топора свистело в воздухе, вспыхивая в рассветных лучах. – Ул-ла-ла-лай! Вычи или хлай!

В крепости это видели все, потому что жители уже поднялись на стены, сжимая что попало в руках, в основном кухонные ножи и вилы. Легионеры отдавали беспорядочные приказы, пытаясь хоть как-то подготовиться к штурму и превратить толпу в подобие армии.

– Ты можешь помочь? – спросила Елена – Даже если нам придется здесь умереть, стоит умирать тем, кем ты был всегда – магом!

– Был всегда! – повторил за ней Симон. – Вслушайся в эти благоухающие слова. Я не собираюсь умирать. Вспомни свой сон о Цербере и то, что я говорил тебе при нашей первой встрече. Смерть не для нас. И даже не для наших тел. Тебе еще предстоит вернуть свой кристалл в пещеру. Ты будешь открывать любой день любого года, как амфору, и класть внутрь все, что захочешь, если сейчас пойдешь со мной. Нас не поймают сети Хроноса. «До» и «после» – слова не для магов, календари для них это игральные кости. Есть только то, что будет сделано, и то, что не будет сделано.

Симон подозвал бывшего легионера Сатрия, который спрашивал Елену о судьбе Рима сегодня ночью в руднике. Бывалый вояка согнул обычную лопату так, что она стала полутопором-полукопьем, и пробовал теперь, хорошо ли этим рубится воздух.

– Где вы взяли черное масло для предсказаний? – спросил маг.

– Оно само выходит наружу, ведь это кровь древних драконов, – объяснил бритый защитник, взволнованно перебрасывая свое оружие из руки в руку. – С варварских времен здесь есть колодец, у которого нет дна. Там много этой липкой черноты, а наш лекарь говорит – ею можно мазать раны и змеиные укусы, но я бы не рискнул. Пожалуй, этой жидкой тьмой стоит только бани топить, к тому же этот запах…

Симон рукой остановил его речь:

– Я скажу тебе, с чем смешать это масло и как вычерпать весь колодец. Понадобится много людей, веревки, известь и большие амфоры. И тогда на сарматов сегодня прольется огненный дождь, а ты увидишь, как вода зажигает огонь.

Симон слышал, как хвастливая сарматская песня превратилась в испуганный вой. Живые факелы с визгом метались под стенами, сдирая с себя одежду. Черная лошадь с пылающей гривой носилась среди пляшущих от боли сарматов, мотая головой, пытаясь сбросить с себя пламя. Со всех башен на головы напавших легионеры лили жидкий прилипающий огонь. Белое пламя хватало варварскую одежду, кожу и мех и заставило сарматов бросить таран, которым били в ворота. Это острое бревно теперь тоже горело, придавив своим весом пару убитых варваров. Выжившие отступили и стали лагерем у ручья. Их кожаные шатры были хорошо видны в узкую бойницу башни, откуда смотрели Симон и Елена.

– Ни у кого в городе нет сомнений, что ночью они атакуют снова, – спускаясь со стены вниз, сказал Сатрий. Его крупное потное лицо было перепачкано копотью. – Все говорят только о том, через сколько дней сюда может подойти легион Прокула Аннея и как сообщить ему, что мы в беде.

Но, увидев, что Симон пока не хочет отвечать, пожилой воин, приготовивший сегодня целое озеро «жидкого пламени», поклонился и пошел дальше.

– У меня сажа даже на зубах, – весело говорил Сатрий уже сам себе, сплевывая слюну.

– Если о нас не узнают, осада будет долгой, а в крепости совсем нет зерна, – пожаловалась Елена. – Я думаю, можно измельчить мой кристалл и смешать его с водой, в нем так много силы. Вот только какие заклинания понадобятся…

– Осада не будет долгой, – ответил маг.

На его ладони черным маслом был выведен знак – два несовпадающих квадрата с точкой в середине. Он выставил руку в бойницу рисунком вверх, приблизился трепет крыльев, и на ладонь мага сел голубь глиняного цвета.

– Лети туда, где сядет солнце, – учил Симон птицу. Голубь не мигая смотрел магу в глаза своими янтарными бусинами. – Неси эту весть в большую крепость к Прокулу Аннею, торопись, не жалей крыльев, тебе дадут там много зерна.

Маг надел птице на шею кожаный шнурок с небольшой запиской и бросил вестника в вечернее небо.