Антон Ермаков - Авалон:Хроники бессмертных

— Добро пожаловать, друзья мои, в Карнимирию — долину рубиновых рябин, — звучно произнесла Сильфида. — А это, — она указала рукой на замок, — Легендарный Нифльхейм — оплот и надежда Светлых сил. Мало кому из смертных довелось воочию увидеть его. А уж таких, которые бы вернулись обратно и рассказали об этом — и вовсе единицы.

Старые друзья зачарованно смотрели на все это великолепие, не в силах вымолвить ни слова.

Среди золотисто-зелёных черепичных крыш замка даже с такого расстояния чётко угадывался центральный зал — его огромный, возносящийся в утреннее небо стеклянный купол составлял центральное ядро этого удивительного сооружения. От него многочисленными мостами и галереями расходились во все стороны поперечные связки, соединяя его с окружающими башнями, которых было великое множество: от передних — широких и низеньких, по мере приближения к отрогам гор повышалась и высота башен — так, что самые задние из них казались возносящимися ввысь тонкими иглами, поднимая свои точёные шпили на немыслимую высоту. Узкие окна-бойницы выходили на все стороны света, находясь на совершенно разных уровнях, так что понять расположение этажей и перекрытий было достаточно сложно.

Зоркие глаза Евгена различили также что-то вроде рва и связок толстых цепей — очевидно, перед входом в замок располагался подвесной мост. Тонкой паутиной вен вокруг замка разбегалась сеть оросительных каналов, питаемых, как и сам ров, из большого, лежащего по правую руку небесно-голубого озера, кое-где без наличия чётких берегов. Его печальные, вечно-спокойные воды не портила даже лёгкая рябь — поверхность воды казалась идеально гладкой и ровной. Противоположный берег терялся в утренней дымке, и непонятно было, есть ли он вообще.

Между озером и замком, там, где цепь седых гор, ласково обнимающая долину, круто обрывалась вниз стеклянными стенами в побережье, возносился самый высокий из горных пиков — казалось, его вершина пронзала вечное небо, стремясь дотянуться до солнца: уступ налезал на уступ, отрог на отрог, — и так без конца.

Антон внимательно разглядывал гору, любуясь игрою лучей на её снежно-золотистых склонах. Сильфида, проследив направление его взгляда, сказала:

— Это Расстегайна, самая высокая вершина в череде Зеркальных гор. Её ещё называют Сигнальной горой. Говорят, когда Нифльхейму грозит опасность, вершина горы начинает светиться. К счастью, такого не случалось уже множество лет.

Они молча стояли, не в силах отвести взгляд от этой красоты. Внезапно налетевший ветерок, пришедший из долины, пробежался по их лицам и ушёл гулять вверх, под кроны огромного кленового леса. Листва заволновалась, зашумела, и Маше показалось, что в её шелесте она слышит тонкий, едва уловимый перелив маленьких звенящих колокольчиков.

— Горы! — потрясенно произнесла она. — Но как? Только что мы были в нашем парке, и вдруг такое. Мы по-прежнему в Москве? Или… где мы сейчас?

— Нет, вы уже в иной реальности, — ответил ей Флавиус. — Хотя всё, что вы видите — это тоже часть вашего мира.

— Как такое может быть? — не поняла Машка.

— О, это очень просто, — засмеялся Флавиус и взъерошил себе волосы, отчего они ещё больше стали походить на играющее пламя. — Я сейчас объясню. Представьте себе огромный мыльный пузырь — допустим, это и будет ваш мир. А к нему со всех сторон прилеплено ещё очень много пузырей, только гораздо меньшего размера. У большого, Главного пузыря с каждым из них есть тонкая грань. Через неё-то и можно пройти. В гости, так сказать. Если, конечно, знаешь, куда именно нужно идти. Маленькие пузыри могут кружить по поверхности большого, толкаться, сливаться между собой и даже просто исчезать. Бум! И ничего не остаётся! Главное — чтобы не лопнул самый большой пузырь. Остальные не смогут без него существовать. Когда придёт его черед лопнуть — оставшиеся маленькие миры погибнут вместе с ним. Примерно так. Я понятно объяснил?

— Миры? Вы ведь только что говорили о мыльных пузырях? — напомнил ему Евген.

— В данном случае это одно и то же, — ответил ему Флавиус.

— Безумно занимательная история, — ухмыльнулась Настасья.

— Зато даже Бирюк понял, — Слава сказал это тихо, но услышал каждый.

Все засмеялись, а Вова насупился.

По мере того, как друзья и их проводники снова двинулись в путь, в долину, тёмная громада гор всё более нависала над их головами, заслоняя собой небеса. Идя по дороге, которая из лесной тропинки, петлявшей по лесу, превратилась в широкий, мощёный серым камнем тракт, они с удивлением смотрели по сторонам. Вдоль тракта раскинулись огромные ухоженные поля, которые лишь сверху, со стороны леса, казались идеально зелёным полотном — при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что здесь во множестве растут овощи, зелень и корнеплоды, как на самых обычных человеческих огородах. Среди гигантских кустов картофеля и томатов Маша с изумлением разглядела каких-то мелких человечков, сновавших тут и там с мотыгами и лопатками. Все они были одеты в коричневое и тёмно-зелёное, и на головах у них были смешные шапки-колпаки. Неудивительно, что поначалу она их не заметила — существа были совсем невысокого роста, а заросли картофеля — просто огромными; по крайней мере, гораздо более высокими, чем те кустики, которые она привыкла видеть у себя на даче.

— Это дварфы, — пояснила ей Сильфида, заметив её заинтересованный взгляд. — Дальние родственники гномов. Они совершенно безобидны. Занимаются своими делами, целый день копаются в грядках.

— Но дварфы же выглядят совсем не так, — начал спорить Евгений. — В компьютерных играх они кузнецы и…

— Может быть, — перебила его Сильфида, — ты лично им скажешь о том, что они не соответствуют твоим представлениям о них? Давай! Я с превеликим любопытством на это посмотрю.

Кое-кто из слушавших разговор заулыбался. Евген не нашёлся с ответом и в порядке компромисса спросил:

— А где они живут?

— В замковых подвалах. Также они заботятся о зерновых хранилищах под горами и готовят еду для кухни. Так что голодными вы не останетесь.

— Это хорошо, — Слава шумно вздохнул, — а то уже есть хочется.

Машка растроганно улыбнулась себе под нос — даже в такие захватывающие моменты жизни Слава не переставал думать о еде.

Наконец они подошли к самым стенам замка, миновав огромный подвесной мост, перекинутый через ров. Громадные петли были вмурованы в основание моста, от которых вверх, к надвратным башням, тянулись могучие, позеленевшие от времени цепи. Сам же ров был наполнен мутной, застоявшейся буроватой водой. В ней плавала тина и остатки каких-то водорослей. Ближе к берегам (там, где глубина рва была ещё не очень большой) цвело несколько десятков кувшинок.