Крис Уэйнрайт - Кольцо власти

— Угадал… — наклонил голову аргосец.

— Тогда дело другое, — задумчиво произнес Конан, до которого вдруг дошло, почему за полдня перехода до монастыря они остановились, чтобы отдохнуть и привести в порядок свое платье. — Это полностью меняет дело. Но чем ты можешь доказать свои подозрения? Не королевскому суду, до которого дело вряд ли дойдет, а хотя бы Хайделинде? Кроме тебя, об этом знают Амальрик и его палачи, так?

— Да.

— Ты можешь призвать их в свидетели?

— Нет… — после недолгого раздумья покачал головой Эрленд.

— Угу, — кивнул головой Конан. — Амальрик скорее тебя самого отправит на дыбу, если узнает, что сведения о сговоре Бьергюльфа и Краутвурста выплыли наружу. Не сомневаюсь, он захочет с выгодой для себя использовать узнанное под пыткой. Или просто тебя убьет, — мрачно добавил он. — Убьет, клянусь рогами Нергала, — убежденно повторил варвар.

— Что же делать?

— Я мог бы посчитать, что тебе это все померещилось, если бы совершенно случайно не получил подтверждения твоему рассказу, — медленно произнес киммериец. — Посмотри на эту штучку. — Он открыл висящий на поясе кошель и, покопавшись в нем, извлек на свет золотой перстень, найденный на поляне, где резвились оборотни, — Она тебе знакома?

— Это же фамильный перстень герцогов Хельсингерских! — вскричал Эрленд. — Как он попал к тебе?

Конан, немного поколебавшись, поведал аргосцу о том, что видел на поляне в ночном лесу.

— Значит, рассказы про Локиса — это не выдумка? — спросил потрясенный Эрленд.

— Выходит, что так, — развел руками киммериец, который за свою жизнь встречал колдовства столько, сколько другим и присниться не могло. — Там кто-то из этих призраков и назвал имя Краутвурста.

— Вот бы заполучить этого призрака, чтобы он все рассказал, — мечтательно произнес Эрленд.

— Какая только дурь не лезет в молодую голову, — усмехнулся Конан, — Не обижайся, все мы были такими, — взглянув на Эрленда, добавил он. — Здесь надо действовать по-другому.

— Как?

— Надо пошевелить мозгами, время до возвращения в замок еще есть, — задумчиво сказал киммериец, — Но в первую очередь советую пока не говорить ни о чем твоей ненаглядной герцогине. Договорились?

Краутвурст снова разложил кости, еще тщательнее, чем в первый раз, растер зеленый пахучий порошок. Он вспотел от напряжения, когда зажигал пламя в старой медной плошке, где расположил свои принадлежности для магического гадания. Опять то же самое… Ошибки быть не может! Колдун даже застонал от бессилия и злобы:

— Что же это такое? В чем моя вина?

Мало того, что барон Амальрик схватил двух колдуний из его селения, которые, возможно, догадывались об участии Краутвурста в исчезновении герцога Гюннюльфа. Они, конечно, а особенно Гленда, которая приготовила магический напиток, могли проговориться об этом под пытками, но доказательств-то этому нет, да и чего не болтают, вися на дыбе? Это не страшно, по крайней мере в ближайшее время.

Но вот то, что произошло в лесу несколько дней назад… Колдун вновь заскулил, как собака. Он уже чувствовал на своей спине плеть палача, и никакая магия не спасет его от этой участи. Человек был на шабаше оборотней Блудова Болота!

И этот человек все знает. Болтливые призраки, разгоряченные вином, рассказали историю во всех подробностях. И прямо назвали его, Краутвурста, имя. Кости показывают, что произошло именно так! Колдун забегал по тесной комнате, натыкаясь на стулья и корзины с травами, заполнившие почти все пространство вокруг.

— Вот не повезло! — вновь чуть не взвыл Краутвурст. — А так хорошо все прошло, так тихо и незаметно… И герцог, и его егеря бесследно сгинули в топях, будто их и не было вовсе. Только вода, покрытая ряской, булькнула в последний раз, и все успокоилось.

А сколько трудов он потратил, чтобы опоить охотников своим зельем! Да и сделал все так ловко. Никто ничего не заподозрил, когда кавалькада выехала из селения. Всадники как всадники, смеялись, перебрасывались шутками, а потом взяли и свернули прямо в топь. И все, даже кругов на воде не было, ряска сразу вновь затянула это место. Откуда ему было знать, что этот Гюннюльф провинился перед Локисом и теперь дух герцога разгуливает в теле громадного медведя? Да еще болтает всякую всячину на шабаше духов? Надо же, как это все вышло некстати!

— Что делать? — Краутвурст сжал голову в ладонях, пытаясь избавиться от невесть откуда взявшегося звона в ушах. — Надо скорее узнать, кто из смертных попал на шабаш, и уничтожить его, пока человек этот еще не уехал из Немедии. А если уже уехал?

Колдуна начал бить озноб. Он согрел себе чашу густого напитка из трав и торопливо выпил. Стало получше, звон в ушах прекратился, и Краутвурст немного пришел в себя.

Он бросился к висящей на стене деревянной полке, уставленной флакончиками с жидкостями, хрустальными шарами, пирамидами и прочими принадлежностями для чародейства. Схватив лежащую справа большую книгу в кожаном переплете, он положил фолиант на стол и жадно впился в него глазами, торопливо переворачивая страницы.

— Вот! — колдун нашел нужное место и, заглядывая в книгу, начал метаться по комнате, собирая пучки трав, разноцветные флаконы, какие-то тряпочки, куски кожи, деревянные палочки.

Краутвурст долго выстраивал из всех собранных предметов что-то подобное башне, временами вытирая запотевшую от напряжения плешь. Наконец построение было закончено.

Он еще раз взглянул в книгу и снял с полки большой хрустальный шар, срезанный почти наполовину. Установив шар внутрь сооружения, колдун посыпал положенную у основания шара медную пластину порошком из синего флакончика.

— Готово! — перевел дух чародей. — Сейчас посмотрим. — Он поднес зажженную от лампы щепочку к пластине.

Порошок вспыхнул. Потрескивая, разгорелось ровное синее пламя, подсветившее шар снизу. Тотчас на срезанной плоскости проявились фигуры нескольких всадников, рысью скачущих по дороге, обсаженной раскидистыми деревьями с крупной густой листвой.

— Где же это? — забеспокоился колдун. — Это не Немедия… Неужели он забрался так далеко? С другой стороны, — продолжал он разговаривать сам с собой, — если уехал далеко, так и пес с ним. Тогда, возможно, нет причин беспокоиться…

Он чуть добавил в пламя другого порошка, и фигуры всадников стали крупнее, затем один за другим на срезе шара появились их лица.

— Эрленд! — вдруг узнал колдун одного из людей. — Эрленд, доверенный человек герцога Бьергюльфа! Но кто же его остальные спутники?