Ричард Байерс - Нечисть

Ходили слухи, что он захватил её в рабство, чтобы использовать как игрушку для постельных утех, что она была все ещё жива где-то в стенах этой самой цитадели. Тсагот горячо надеялся, что так оно и было. Иначе он не сможет выполнить свое задание и, значит, застрянет здесь навсегда.

Кухарка вскинула руки.

— Простите, господин. Я слышала эти слухи. Все слышали, но я ничего не знаю.

— Если она тут, — сказал Тсагот, — она должна чем-то питаться. Кто-то из поваров должен готовить для неё еду, а кто-то — относить ей.

Кухарка задумчиво нахмурилась.

— Полагаю, это верно, но мы готовим столько еды и рассылаем её по всему замку, день и ночь…

— Это всего одна порция, — произнес Тсагот. — Вы готовите её регулярно и отправляете туда, куда больше не отправляют ничего. Посыльным, скорее всего, служит кто-то, кто понятия не имеет, для кого она предназначена, а если и знает, то вам не рассказывает. Это наводит тебя на какие-нибудь мысли?

Она затрясла головой.

— Прошу прощения, господин, но нет.

Разочарованный, Тсагот едва подавил желание снова схватить повариху и оторвать ей голову. Но ни одно существо в его положении не может просто убивать всех, кого пожелает, и раскидывать повсюду трупы. Кроме того, её ещё можно было использовать.

— Все в порядке, — произнес он. — Но теперь, когда ты знаешь, на что смотреть, ты будешь наблюдать. Ты не поймешь, что наблюдаешь, и не вспомнишь наш разговор. Но ты будешь искать повсюду, и, если выяснишь что-нибудь, то найдешь меня и сообщишь.

— Да, господин, все, что пожелаете.

Тсагот отпустил женщину, а затем затаился, ожидая, пока сюда не заглянет следующий одинокий поваренок.

Аот скатился со спины Яркокрылой и огляделся в последний раз, чтобы удостовериться, что никаких лошадей в поле зрения не наблюдается.

Заметив его беспокойство, грифониха фыркнула:

— Я могу держать себя в руках.

— Может быть, но лошади-то этого не знают.

Он взъерошил перья на её шее и направился к большой палатке в центре лагеря. Его новый медальон, сделанный в виде стилизованной фигурки грифона, переливался в свете походных костров. За то, что он пережил падение Тазарской крепости и донес тревожные вести до своего начальства, Аота недавно повысили до офицера.

Другим положительным (если можно так выразиться) моментом в этой ситуации было то, что именно его выбрали для наблюдения за передвижениями врагов. Все последнее время он только этим и занимался. Теперь наезднику нужно было отчитаться перед тарчионом. Стоявшие перед входом в палатку стражники были осведомлены о его деле и поэтому пропустили его беспрепятственно.

Нимия Фокар, правительница Пиарадоса, была одета в стеганку, которую воины обычно использовали, чтобы железные доспехи не натирали тело. Она была красивой женщиной с широким, чувственным ртом, несколькими серебряными кольцами в каждом из ушей и маленькой серьгой, вдетой в левую ноздрю. Когда он отдал честь, она воскликнула:

— Всадник! Ты, должно быть, проголодался и хочешь пить после своего путешествия. Пожалуйста, освежись.

Она махнула рукой в направлении складного лагерного стола, ломящегося от бутылок вина, кусков хлеба, зеленого винограда, белого и желтого сыра и ветчины.

Её сердечность его не удивила. Нимия всегда вела себя с подчиненными дружелюбно и непринужденно — до такой степени, что иногда приглашала их к себе в постель. Возможно, дело было в его грубых чертах лица и невысокой, крепко сбитой фигуре, но сам Аот никогда не удостаивался подобного предложения. В любом случае, он был даже рад, что этого не произошло. В случае каких-либо неудач Нимия имела склонность превращаться в свирепую поборницу дисциплины, порой вымещая злость даже на тех солдатах, которые не имели никакого отношения к случившемуся. Он заметил, что в этом случае чаще всего именно её бывшие любовники оказывались привязанными к столбу для наказания плетьми.

— Благодарю вас, тарчион.

Он, конечно, был голоден, но не настолько, чтобы одновременно есть и докладывать. Однако выпить — почему бы и нет, к тому же он не хотел оскорбить Нимию, отказавшись воспользоваться её гостеприимством. Наездник налил вина в один из оловянных кубков, которые стояли там как раз на случай подобных ситуаций.

— Я разведал путь, как и было приказано. Сотни мертвецов спускаются вниз по долине. Они невредимыми выбрались на наш берег реки.

Она ожидала это услышать и поэтому кивнула.

— Что, во имя всепожирающего пламени, вообще происходит?

— Я могу только озвучить то, о чем думают остальные. В горах множество старых руимвиранских крепостей и руин того государства, которое находилось там ещё раньше. Обе эти страны, очевидно, заигрывали с силами Абисса, поэтому после их исчезновения в тех местах осталось множество призраков и неупокоенных духов.

То же самое останется и после Тэя с его владычеством склонных к рискованным экспериментам волшебников, подумал он. Интересно, откуда пришла эта пугающая мысль?

— Иногда, — продолжил он, — что-то вырывалось из древних укреплений и могил, доставляя нам немало хлопот, но мы никогда не видели подобной орды. Я понятия не имею, почему это произошло сейчас. Возможно, настоящий ученый смог бы объяснить это явление, но я всего лишь боевой маг.

Нимия улыбнулась.

— Я бы на твоем месте не преуменьшала своей роли. Куда более важно уничтожить этих мерзких тварей, чем выяснить, откуда они пришли и почему. Ты думаешь, что они собираются направиться прямиком сюда?

— Да, тарчион, — он отхлебнул вина. Оно было слаще, чем он предпочитал, но пить его все же было возможно. Наверное, оно было дорогим и изысканным — будь у него подходящий дворец для распития подобных напитков, он бы наверняка оценил это.

— Даже несмотря на то, что они не смогут добраться до нас до рассвета?

— Да.

— Прекрасно. В этом случае у нас есть преимущество — хорошие позиции, дневной свет и Тазарим, защищающий наш правый фланг. Возможно, эти создания не так разумны, как мы поначалу решили.

Аот заколебался. Он был магом и наездником на грифоне, но все же опасался противоречить своей непостоянной начальнице. Но его долгом было донести до неё свою точку зрения. В конце концов, именно поэтому они вообще разговаривали.

— Они казались достаточно разумными, когда атаковали Тазарскую крепость.

— В основном, — возразила Нимия, — у них было преимущество внезапности. Твое предупреждение слишком запоздало, чтобы сыграть хоть какую-то роль. Кроме того, солдаты в этом гарнизоне были самыми неумелыми во всем тарче. Никто не ожидал, что хоть что-нибудь важное может произойти в тех краях. Потому-то я и послала их туда.