Угрюм Волков - Последний из Истинных(СИ)

интуитов, вооруженных короткими, слегка изогнутыми клинками в обеих руках,

закрыли, пошатнувшегося Первосвященника.

– За императора, – брусчатка на улице Святого Аригина, вздрогнула от мерного

топота тяжелых сапог. – Сержант, – радостный вопль бежавшего впереди отряда

тяжелой пехоты, низкорослого стражника на миг перекрыл шум отчаянной рубки.

– Нет больше сержанта, – глухо отозвался один из воинов, когда Грюх достиг

сражающихся. В этот момент, раздалась зычная команда и, укрытый огромными

щитами, отряд, перестроился клином. Затем, солдаты, выставили перед собой

длинные копья и глубоко врезались в ряды врага. Однако зомби, это не

обескуражило. Мертвяки, быстро разобрались, что громоздкие копья, и огромные

щиты, лишают воинов мобильности и, едва, только, железные наконечники увязли в

первых костяных телах, как клин был разрушен. В воздух взметнулись поочередно

сначала копья, затем с неимоверной силой, вырванные щиты, часто вместе с

кистями не успевших разжаться, рук. Грюх, рубившийся в аръергарде, вместе с

горожанами и мечниками услышал душераздирающие вопли, заживо съедаемых

людей, и в этот момент, в бой влились храмовники Оборотного храма. Монахи в

простых власяницах невидимым глазу движением крутили длинные боевые посохи,

так, что по брусчатке веером посыпались кости. Храмовники мгновенно оттеснили,

мертвяков, вызволяя пехотинцев, и, соединившись с ними, вновь перекрыли улицу.

Вдруг, воздух на площади стал вязким, как кисель, все движения десятикратно

замедлились. Глаза людей и светящиеся провалы мертвяков приковались к

процессии, медленно ступившей на улицу. Старцы, возглавляемые Абеем,

двигались, плавно раскачиваясь, едва касаясь жестких камней, босыми ногами. В

руках у каждого, было по кожаной плети, с острыми стальными крюками, на семи

концах. Со всех колоколен города ударил, равномерный бой, и Старцы, затянув

тягучее песнопение, синхронно нанесли первый удар, по своим оголенным до пояса,

телам. Крюки застряли в тщедушной плоти, песнопение поднялось на тон, ударили

колокола, и Святые рванули плети. Брызнувшая, из глубоких ран кровь, каплями

дождя, ударила по брусчатке, и около пятидесяти зомби, буквально взорвалось на

месте, градом костей. Удар колоколов, взмах плетей, кровь и новый взрыв.

Колокола, плети, кровь, град. Колокола, плети, кровь, град. Снова и снова. Раз за

разом. До тех пор пока вся площадь не была усыпана, острыми осколками. До

последнего мертвяка. Промокшие и склизкие плети повисли в обессиленных руках,

истекающих кровью Старцев. Колокольный звон прекратился, порождая звенящую

тишину. Все было кончено.

На улице Святого Асигина, Первосвященник, склонился над безжизненным

телом Друна. Тот вдруг открыл глаза и отчетливо произнес : Виноват Тумак. Он

слуга Зверя. Направлялся в Оборотный Храм. Я помогал. Все. Он словно, чего – то,

ожидая, посмотрел в глаза Ниолая. Глава церкви кивнул и сделал благословляющий

жест. Суровое лицо офицера, растянула облегченная улыбка, он вздохнул, и уже

навсегда, сомкнул веки…

* * *

Длинный, черного цвета лимузин с необычными номерами и маленькими

флажками на капоте мягко притормозил у стеклянных, на первый взгляд, дверей,

огромного блестящего, в свете утренних лучей солнца, небоскреба. Из машины

стремительно вышел молодой, спортивного вида мужчина и, обманчиво мягким

шагом, подошел ко, входу. Через секунду, система опознавания, изучив красивое

лицо, с пронзительными черными глазами, беззвучно отворила двери, и, затянутая в

военную форму, фигура скользнула внутрь. Мужчина, хмуро кивнув, двум

вытянувшимся, при его появлении охранникам, пересек огромный зал, и, подойдя, к

одному из пяти лифтов, быстро набрал код.

– А кто это? – спросил один из охранников, когда дверцы лифта закрылись за

спиной, вошедшего.

– Высший допуск, – с важным видом ответил ему напарник. – Продолжай

наблюдение, и поменьше болтай, – жестко добавил он, и уткнулся в мониторы,

транслирующие изображение с видеокамер наружного наблюдения.

– Так бы и говорил, что не знаешь, – ворчливо пробормотал первый и,

обиженно, замолчал. Мужчина, в кабине лифта, не обращая внимания, на кнопки с

цифрами, извлек из кармана, тонкую пластинку и, плашмя приложил её к

небольшому зеркалу, встроенному в стенку кабины. Спустя секунду, лифт слегка,

качнулся, и с огромной скоростью понесся вниз. Пластина, намертво сцепившаяся с

поверхностью зеркала, вдруг засветилась, проявив быстро бегущие зеленые цифры.

Когда, их число достигло сотой отметки, лифт мягко остановился, и открыл двери,

открывая проход в длинный, ярко освещенный, узкий коридор.

– Здравствуйте генерал, – высокий сухощавый мужчина, в черном костюме,

коротко поклонился. Он стоял на расстоянии двух метров от лифта, держа в руках

маленький пульт. – Сканирование закончено, силовое поле отключено, – на пультике

зажглась и погасла красная лампочка. –Проходите, Вас ждут, – мужчина вновь

коротко поклонился, и отошел в сторону, освобождая проход…

– Во сколько вы думаете, нашему департаменту обходятся ваши переходы,

Глен – голос, раздавшийся в стенах большого, напичканного электронным

оборудованием, кабинета, противно щекотал уши. Генерал сидел на жестком и

неудобном кресле, вот уже полчаса, с тоской выслушивая маленькую, толстую

женщину, нервно вышагивавшую вдоль, огромной голографической карты.

– Сразу после своего назначения на пост главы департамента Внешних

Исследований, я затребовала отчет о текущих затратах. Изучив его, я обнаружила,

огромную дыру!!! – тут её голос, достиг ультразвука, чем вызвал временную глухоту

у болезненно скривившегося, генерала. – И эта дыра вы – Глен. Вы и ваш проект в

мире с чудовищным названием Телку-яром. Молчите, – толстуха сделала

останавливающий жест, дернувшемуся в, очередной, безуспешной, попытке

заговорить, генералу. – Я не желаю ничего слушать. В своём отчёте вы пишете о

богах, магах, мечах и ещё всякой чертовщине, но это все мы встречали и раньше.

Объеденению Цивилизованных Миров нет нужды в детальном изучении безнадежно

отсталого мира, населенного кучкой разноцветных дикарей. Их переход произойдет

естественным путем, без нашего вмешательства. Так, что я намерена, свернуть