Павел Миротворцев - Тварь живучая 2

— Директор? — произнёс Снейп с только ему присущей интонацией. Одним словом он высказал все вопросы, возникшие в головах присутствующих.

— Северус, я думаю, ты тоже читаешь знаки, ведь так? — Дамблдор хитро посмотрел на своего подопечного поверх очков-половинок. Дождавшись едва заметного кивка, он продолжил: — Времени осталось мало. Я уже начал принимать кое-какие меры…точнее будет сказать, я ускорил некоторые события, чтобы в случае чего быть готовым.

— Готовым к чему, директор? — от звонкого голоса преподавателя защиты лицо Снейпа исказилось от отвращения.

— К войне, — просто ответил Дамблдор, после чего, не обращая внимания на потрясенную тишину, с удовольствием захрустел лимонными дольками.

— С кем? — Тонкс очень не любила, когда чего-нибудь не понимала.

— С Воландемортом, конечно!

От этого имени все дружно вздрогнули.

— Вы считаете, он мог… — опять начала Нимфадора, но её грубо перебил Снейп.

— Не мог, а уже!

— Северус, мы ещё этого точно не знаем, — мягким голосом, но в тоже время твердо произнёс Дамблдор.

— Как тогда объяснить…

— Хватит, Северус! — грубо прервал его директор.

Не все в этой комнате знали, что Снейп был пожирателем, и ещё меньше знало, что он был шпионом. Понимая, что из-за излишней горячности в вопросах, связанных с Воландемортом, Северус хотел показать всем пылающий знак мрака на его руке, Дамблдор предостерёг своего подопечного.

— И всё же довольно странный парень! — неожиданно для всех произнесла Нимфадора.

— Мне тоже так показалось, — довольно произнёс Дамблдор, сразу поняв, какого именно парня имела в виду Тонкс. Заодно директор порадовался, что можно сменить тему.

— Он откуда-то меня знает.

Реплика Северуса в высшей степени заинтересовала Дамблдора.

— Правда? С чего ты взял?

Снейп на секунду нахмурился, казалось, вспоминая о чем-то, но потом нехотя всё же ответил:

— В его глазах я увидел проблеск узнавания. Он глянул на меня так, будто всю свою жизнь знал меня.

— Знаете, — неуверенно начала говорить Нимфадора, — мне тоже так показалось. Только вдобавок к тому, что он узнал меня, примешивалось ещё что-то, но что, я сказать не могу. И ещё… мне казалось, он был рад меня видеть.

Некоторое время в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь хрустом лимонных долек.

— Откуда он мог нас знать? — спросил Северус, смотря на директора. — Я с уверенностью могу сказать, что вижу этого парня впервые.

— Не знаю, — директор задумчиво посмотрел на свои руки. — Но я точно знаю, что мы его ещё увидим. Такие люди никогда не остаются в тени.

— Очень на это надеюсь, — с ухмылкой, которой на лице преподавателя в принципе не может быть, произнесла Тонкс. — Пусть только попадётся мне этот наглец.

Макгонагал недовольно посмотрела на молодого профессора, но ничего не сказала. В конце концов, это не её дело. Дамблдор лишь добродушно улыбнулся. Снейп, как всегда, скорчил презрительную рожу, полагая, что этого никто не видит. Трелони по своему обычаю витала где-то в облаках. Синистра, Анита (преподаватель Магловедения), Вектор и прочие профессора не решались заговорить. Зато не промолчал Флитвик:

— А я бы хотел познакомиться с этим юношей, — едва ли не мечтательно протянул он. — У него довольно интересные познания в магии. Нам бы было о чем поговорить.

— Подумаешь, фейерверки, — презрительно фыркнула Тонкс.

— Не скажите! — резко возразил маленький преподаватель. — Я насчитал три модифицированных средненьких заклятия, и там было как минимум две модификации высших чар. Вот только что это были за чары, я не понял, — со вздохом печали закончил Флитвик.

Неожиданно для всех камин вспыхнул изумрудно-зеленым пламенем, все синхронно повернули голову в его сторону. В камине появилось лицо молодого парня, который пару секунд всматривался в окружающих, но потом его взгляд наткнулся на сидящего директора, и он тут же быстро заговорил:

— Профессор Дамблдор, меня попросили известить вас о том, что на тюрьму Азкабан напали и освободили множество заключенных. Сейчас около полусотни авроров сдерживают натиск заключенных и напавших, стараясь не дать им покинуть пределы тюрьмы. К ним уже выслано подкрепление. И ещё…нам сказали о странной магловской машине, прорвавшейся в тюрьму во время боя. Машина вдребезги разнесла ворота, открыв доступ в тюрьму, а потом скрылась где-то внутри. Больше её никто не видел.

— Хорошо, — спокойно кивнул Дамблдор, как только юноша закончил говорить. Голова в камине тут же исчезла.

— Времени осталось слишком мало, — произнёс Альбус, вставая из-за стола.

— Как они вообще узнают, где какая камера? — недовольно произнёс Гарри, при этом оставаясь совершенно спокойным.

Они уже минут двадцать разъезжали на машине по тюрьме, но камеру Сириуса так и не нашли.

— Надо было меня спросить, — раздраженно отозвался Римус. — Я каждый год приходил к нему. Дорогу от двери я знаю, а вот из других частей тюрьмы нет.

— Надо было мне сразу сказать, что ты знаешь дорогу.

— Считай, сказал.

— Значит, только от двери? — уточнил Поттер, уже сдавая назад.

— Да.

— Тогда поехали к двери.

Ездить задом по не слишком широким коридорам было несколько проблематично, но Гарри справлялся. Не прошло и пяти минут, как они вновь оказались в коридоре, который вел от входа. Стали даже видны отсветы на стенах от пускаемых заклинаний. Бой всё ещё продолжался.

— Налево! — мгновенно сориентировался Люпин, когда они оказались в знакомом ему коридоре. — Теперь направо… дальше… дальше… стоп! Назад! Давай опять налево.

Минут через десять Римус попросил остановить машину.

— Он здесь, — сказав это, Люпин махнул рукой на нужную камеру, но из машины выходить почему-то не спешил.

— Что такое? — Гарри вопросительно посмотрел на оборотня.

Тот как-то тяжело вздохнул, но всё же ответил:

— Я каждый год приходил сюда в день смерти Поттеров и пытался понять, почему же он их предал. Теперь я узнал, что он их не предавал. Ты даже представить себе не можешь, что я чувствую.

— Ошибаешься, — спокойно ответил Гарри. — Очень даже представляю и понимаю. Это как раз ты не представляешь, насколько у меня была… насыщенная событиями жизнь.

Открыть дверь, чтобы вылезти из машины, не было возможности. Мало того, что дверь всю перекосило, так если её даже суметь открыть, стена была почти впритык к машине. Всё с той же невозмутимостью, которая уже начала раздражать Римуса, Гарри выбил ногой лобовое стекло. На вопрос Люпина, почему он не воспользовался палочкой, парень флегматично ответил: