Джеффри Лорд - Небеса Таргала

— У меня действительно есть огниво… спасибо, что ты предупредил… я совсем не хочу улететь туда, — он выразительно ткнул пальцем вниз, где фиолетовыми бликами мерцал океан.

— Это было бы неприятно, да? И Диона очень бы огорчилась! — джарат расхохотался.

По губам Блейда тоже скользнула улыбка; его отношения с сестрой Ханка развивались весьма многообещающе. Жаль, что на «Орни» негде было уединиться — разве что в этой подвесной люльке. Но она плохо подходила для занятий любовью.

— Значит, в ваших краях с огнем не шутят, — протянул он, прищурившись и повернув лицо к солнцу. Яркий шар светила неторопливо опускался к горизонту и вскоре над океаном должен был расплескаться великолепный закат. — Но огонь нужен не только кузнецам, стеклодувам или тем, кто коптит мясо; огонь, Ханк, нужен солдатам. Любую атаку карваров можно отбить, сбросив на них подожженные бревна чикры. Раз — готово! Их подъемные шары сгорят не хуже дерева, и вся банда этих ублюдков свалится вниз!

— Свалится раз, свалится другой, а на третий они вылезут наверх и пустят огненные стрелы в наши корабли и города, — возразил лейтенант. -Конечно, карвары не любят огня, но они не любят и когда их убивают таким жутким способом. Они хитрые твари! Попробуй мы сделать по-твоему, и ни одно наше судно не доберется до гавани!

Блейд удивленно уставился на приятеля.

— Ты хочешь сказать, что существует какое-то соглашение с этой поганью? Насчет того, чтобы не жечь друг друга?

— Нет, ничего подобного. Просто и они, и мы знаем, чем грозит такая штука. Вспомни, Блейд: человеку долго не выдержать в густом воздухе Римпады, а карвары могут находиться в нашем Среднем Мире четверть дня. Мы никогда не доберемся до них там, — джарат ожесточенно сплюнул вниз, — зато они то и дело подступают к стенам наших городов. И хорошо, что без огня!

— Я понял, приятель, — Блейд похлопал Ханка по плечу. — Наверное, ты прав во всем, кроме одного: что мы никогда до них не доберемся.

— Пустые надежды, — лейтенант пожал плечами. — Нет такого волшебства, такой магии, которая бы позволила нам дышать внизу. Тогда как безносые ухитряются…

Блейд прервал его, внезапно рассмеявшись.

— И все же ты не прав, Ханк! Возможно, карвары и хитры, но кто способен сравниться в хитрости с человеком? Так что дай время… Найдутся и маги, и магия!

Почему-то в этот момент он вспомнил о покойном Лейтоне.

Отпылал закат, горнисты Арколы Байя огласили теплый воздух протяжными трелями, провожая солнце, и они поднялись на палубу. Ночью не требовалось следить за Нижним Миром; оттуда парящее в вышине судно было незаметно -темный призрак в темном небе. Вдобавок «Орни», огибавший северный выступ Халлы, находился сейчас над обширной водной поверхностью, и внезапное нападение кораблю не грозило. Как утверждал шкипер, карвары не любили воды, и над океанами суда и плоты таргальцев могли двигаться в полной безопасности. Как только выяснилось это обстоятельство, Блейд получил возможность описать своим спутникам родной Бредонн более подробно. По его словам, то был обширный архипелаг, возносившийся вверх прямо из мирового океана; его плоскогорья и вершины вырастали прямо из воды, пронзая голубоватую дымку Римпады. Итак, внизу не имелось суши, лишь один бескрайний морской простор, где карвары, разумеется, не водились, и никто из бредоннцев о них слыхом не слыхивал. Подобная легенда вполне объясняла слабую информированность странника по части этих тварей.

Ханкамар Киттала спустился вниз. Блейд же, расстелив тюфяк под планширом, улегся на спину и уставился в ночное небо. Он предпочитал спать на палубе; внизу, в огромном носовом трюме, где койки висели в три этажа и воздух сотрясался от храпа двух сотен ражих молодцов, было душновато. Такого же мнения придерживались и девушки из команды Дионы. По большей части эти рослые статные арбалетчицы являлись белокурыми рирдотками или акрийками и силой немногим уступали мужчинам.

Сейчас они устраивались на ночлег у другого борта «Орни», раскладывая матрасы, набитые сеном, сбрасывая сапожки и тесную одежду, расстилая плащи. Странник старался не глядеть в их сторону. Палубу судна едва озаряли светильники-корзинки, полные крупных жуков — тех самых, которые уже встречались ему на островке Кампалы Эгонды; надкрылья насекомых мерцали зеленоватыми флуоресцентными отблесками. Стоило слегка повернуть голову и скосить глаза, и перед Блейдом мелькали то сильные стройные ноги, то округлые бедра и полные груди, то соблазнительные изгибы талии, плеч или ягодиц. Он уже знал, что нагота в любой из стран Таргала отнюдь не находилась под запретом — чему, видимо, способствовал теплый климат. На девушек, чьи прелести скрывала лишь полутьма, никто не пялился, ни матросы ночной вахты, ни воины Арколы; то ли зрелище было привычным, то ли утонченная вежливость требовала, чтобы в такие моменты женщин как бы не замечали.

Блейд, устроившийся у правого борта, видел только половину небосклона — южную его часть заслоняла плещущая громада парусов, гнавших и гнавших «Орнирантур» все дальше на северо-запад. В этом мире не было луны, и ночи казались более темными, чем на Земле, пока над горизонтом не восходил сияющий Конь. Яркое газовое облако или туманность и в самом деле напоминало поднявшуюся на дыбы лошадь с пышной гривой и хвостом, расплескавшимся на треть неба. Блейд не ведал его местного названия; пока что он даже не знал, водятся ли на плоскогорьях Таргала скакуны, похожие на земных — что, однако, не мешало ему любоваться редкостной красотой этого чуда природы. Сощурив глаза, он смотрел на северный горизонт, ожидая, когда над ним появится золотистое зарево, и стараясь не обращать внимания на девичью болтовню и смешки.

Все же он не выдержал и повернул голову. Сестра Ханка и пара десятков молодых женщин из ее отряда сидели на своих плащах, прижавшись к фальшборту нагими спинами. Одни расчесывали волосы, другие неторопливо ужинали, прихлебывая разбавленное вино из резных деревянных чаш. Отдыхающие валькирии, мелькнуло в голове Блейда, когда он поймал взгляд Дионы. В царившем на палубе полумраке ее зрачки казались бездонными и манящими; поток густых волос падал на обнаженные груди, сквозь их невесомую пелену просвечивали темные острые соски. Диона чуть заметно улыбнулась, и странник отвел глаза.

Он уже многое знал об этой девушке — вернее, молодой женщине, успевшей познать мужскую любовь. Ей было лет двадцать пять или двадцать шесть, и два года, с семнадцати до девятнадцати, она принадлежала рирдотскому воину, другу Ханка и своему законному супругу. Она даже родила ему сына, и, вероятно, молодая чета была вполне счастлива в собственном уютном домике в небольшом поселке рода Киттала, что притулился на гранитных утесах неподалеку от Рирдо. Но в один черный день счастье кончилось — когда две тысячи карваров, поднявшись на своих пузырях к рирдотским скалам, разорили несколько деревень, вырезав и людей, и скотину. Тот набег был особенно жестоким: помощь из города запоздала, пришельцы же не щадили никого и не взяли в плен ни единого человека. Всех убитых, четыре или пять сотен, отправили на дно Римпады вместе с овцами и козами, и лишь дюжине человек удалось скрыться в развалинах или подвалах. Дионе посчастливилось; ее мужу и маленькому сыну — нет.