Макс Фрай - Книга Страха

— Что, комитет институтский?

— Бери выше. Весь комсомол напрочь, по всей стране. Черт, маленький, а тяжелый. Как же мне его отсюда утащить? Классная штука, раритет, можно сказать…

Он закончил чистить брюки и отложил щетку. Ну, в общем, терпимо. Грязь отчистилась, пятен вроде нет. Стрелки навести времени уже не хватит, а жаль. Достал из шкафа рубашку. Не однотонная, в тонкую полоску, но вполне офисного вида. Чистая и выглаженная, очень даже можно идти устраиваться на работу. В хорошую фирму, на приличную зарплату. Он расправил рубашку на руках и полюбовался. Руки слегка дрожали.

Осталось найти галстук. В шкафу его не было. Чччерт, куда делся галстук? На стуле — нет. На диване — нет. Под диваном тоже нет.

Галстук нашелся на кухне, под холодильником, куда он заглянул, потеряв уже всякую надежду. Завязанный петлей, измятый и скрученный аксессуар напоминал грязную веревку. Надеть и пойти на собеседование? Не смешно.

Он отнес галстук в ванную и сунул под струю воды. Пыль слиплась и превратилась в грязь. Он развязал затянутый узел, сломав при этом ноготь, и намылил грязный комок. Потом смыл. Потом еще раз намылил и смыл. И еще.

После третьей стирки грязи, кажется, не осталось. Он разложил гладильную доску, воткнул утюг в розетку и стал ждать, приплясывая и глядя на часы. Потом провел утюгом. Галстук стал горячим, шипел, но высыхать не хотел. Он взглянул на часы — время! — и пошел надевать рубашку. На рубашке обнаружилось серое пятно, измазал, наверное, пока возился с галстуком. Отправился застирывать, снова мыло-вода. Когда он, надевая мокрую рубашку, выходил из ванной, в квартире пахло горелой синтетикой. Он поднял утюг и потянул за конец галстука. Половина галстука оторвалась от утюга, за ней потянулись нити черного расплавленного нейлона. Что же делать-то теперь, пропади она пропадом, эта фирма!

Надо им, наверное, позвонить. Надо позвонить и сказать… что-нибудь сказать, отложить собеседование, попросить перенести на завтра, на потом, только не сегодня, не сейчас…

Много длинных гудков. Наконец трубку взяли. Ему ответил недовольный мужской голос:

— Слушаю.

— Добрый день. Мне было назначено сегодня… на собеседование.

Шушуканье. Приглушенный голос: "На собеседование какое-то". Взволнованный голос девушки:

— Вы знаете, собеседования сегодня, видимо, не будет.

— А когда?..

— Ой, понимаете, у нас сейчас проверка, налоговая полиция, вот… попробуйте перезвонить на следующей неделе…

Он сидел обхватив голову руками. Этот проклятый отчет надо было сдать еще вчера, но он затянул, и вот пожалуйста — сегодня файл не открывается. Он сходил к администратору. Тот поковырялся в компьютере и развел руками. Отчета нет. Наверное, надо начать составлять его снова, но ему было страшно об этом подумать.

Опять не будет премии. Кредит уже просрочен, из банка звонили и спрашивали, когда он собирается заплатить. Он что-то отвечал, он не помнит. Он не знает когда. У него нет денег.

Сегодня придет та женщина. Она уже приходила и требовала решить. Она говорила, что так нельзя. Что так больше продолжаться не может.

Что же делать-то теперь, пропади оно все пропадом!

Нет, надо… надо…

С завода напротив раздался вой сирены. Во дворе принялись мерно ударять в рельс чем-то железным.

Радио хрюкнуло, и профессионально бесстрастный голос произнес: "Внимание. Внимание. Прослушайте важное правительственное сообщение…"

Свет мигнул и погас.

МАРК КАЦ

РЕЦЕПТ

Добрый день. У вас есть патроны? Отлично! Я бы хотел одну упаковку… Да нет, проблемы есть. У меня нет рецепта. Знаю, что не имеете права. Но мне очень нужно! Нет, мой врач не выпишет…

Ну как вам объяснить… Ладно, расскажу все по порядку.

Я по природе своей консерватор, ко всяким новомодным штучкам отношусь с подозрением. Буллетерапия мне поначалу показалась какой-то профанацией. Ну сами посудите: я плачу своему психоаналитику двести долларов в час, хожу к нему три раза в неделю уже чертову уйму времени, а толку чуть. По-прежнему комплексы, всего боюсь, руки потеют, поджилки трясутся. Да, да, вижу, вы меня понимаете.

А тут эти умники со своим: "Стреляй и не бойся!" Да всего по 99 долларов в час! Естественно, я, человек осторожный, до бесплатного сыру не слишком охоч. Но финансы поджимают, дети новые игрушки просят, жена опять-таки… В общем, решил я сходить.

Смотрю, а док сам вроде парень робкий, да что там, просто трус. Но силится, руку пожал, улыбнулся. Сначала все было похоже на обычный сеанс: кушетка, разговоры. Я и сам не заметил, как оказался в какой-то подворотне с пистолетом в руках, а на меня громила прет. Врач рядом стоит, тоже трусит. Бандюга все ближе, я стою как вкопанный, а док как крикнет: "Че стоишь, стреляй!" Я и пальнул. Тот гад в лужу мордой, а доктор меня по плечу хлопает, улыбается. Что, говорит, не страшно теперь?

Да, правильно, это гиперболизированная инициация. Того громилу я потом в городе видел, он мне даже кивнул. Но чувство мне понравилось, смотрю, работает идея. Впервые сам попробовал, когда к выступлению готовился. И так нервничаю, а тут еще этот директор стучит, говорит, поскорей, торопит, нервирует, о регламенте стал говорить. Я струхнул, потянулся за валидолом, а в кармане пистолет. Две пули я в него всадил. И сразу нестрашно стало. Лекцию прочел — на загляденье.

Чем дальше, тем лучше. Боюсь, что на работу опоздаю, что на сигареты не хватит, с продавщицей в магазине пофлиртовать — все как рукой снимает. Здорово. К доктору регулярно захожу, рецептик на патроны беру. По две пачки в неделю уходило.

Но потом начались эти сообщения в прессе, что врачи умирают каждый день. Неспокойно стало на душе. Если что — где патроны брать? И врач мой стал подозрительно себя вести. В пол глядит, руку жмет нехотя. А в тот вечер заявляет вдруг — бланки, мол, закончились, приходите послезавтра. Врешь, думаю, голубчик, еще на прошлой неделе видел я у него стопку бланков. А тут бац — входит его секретарша и говорит: билетов на завтра не осталось. Эге, смекнул я, сматывается, гад. Тоска накатила. Что теперь, где рецепты доставать? Как я без них? Страшно!

Застрелил я их обоих. Все патроны, что у него в кабинете были, забрал. Да вот закончились. Третий день уж я без патронов. Почти. Один-то остался, берегу…

Для чего берегу? Да так. На всякий, на пожарный. Если уж совсем страшно станет, что патронов не достану. Так вот!

Эй, да что вы? Пошутил я! Не стал бы я простого аптекаря трогать! Зачем?! Не бойтесь меня, не бой…