Роман Артемьев - Толстый демон

Ознакомительный фрагмент

— Настен, давай-ка…

Женщина смотрела на широкоплечую фигуру перед машиной побелевшими от страха глазами. Губы у нее тряслись, в дрожащих пальцах она нервно сжимала трещавший платок. Настя сжалась в комочек, словно пытаясь поглубже вдавиться в сиденье и спрятаться от чего-то ужасного, глаза ее остекленели. Олег выругался. Что испугало сестру, он не понял, но Свинтус точно к этому причастен.

Олег открыл дверцу и быстро выбрался из салона. Он хотел подойти к парню и разобраться, чего тому нужно, но успел сделать всего четыре шага. Его намерения прервало раздавшееся у бедра рычание. Огромный доберман Джек, вожак охранявшей усадьбу стаи, с неприкрытой угрозой скалил клыки, пока что предупреждая — стой, дальше нельзя. Из росших около дороги кустов выбрались еще четыре мощных пса, окруживших полукольцом машину.

Свинтус поманил Настю пальцем. Вид у него был мрачный и решительный.

Сестра всхлипнула, отрицающе затрясла головой. Шурка нахмурился. Лобовое стекло само собой вылетело вперед, просвистело над головой присевшего Олега и влепилось где-то позади сморгнувшего парня. Настюха вскрикнула.

— Выходи.

На сей раз женщина не осмелилась спорить. Не отрывая от Шурика глаз, она слепо нашарила ручку, дернула раз, другой, наконец-то сумела открыть дверцу и кулем вывалилась наружу. С трудом поднявшись на ноги, она встала рядом со злым и растерянным братом.

— Да что здесь…

— Помолчи. — Олег внезапно ощутил, как от короткого приказа толстяка у него отнялся язык. Рядом переступил лапами Джек. Олег сам учил собак реагировать на вид оружия, поэтому вытащить ствол не пытался, но рука невольно тянулась к карману пиджака. — Рассказывай.

— Я Чернотрава, — сбивчиво заговорила Настюха. — В город приехала дочку зачать. Время… Пора пришла. Следующий подходящий день только через два года будет. Отца отыскала, цену заплатила, все сделала как полагается. Только за мужчиной чернецы пришли. Убили. Я думала, его одного возьмут, но они и за мной следом едут.

— За что?

— Не знаю, могучий. Силой клянусь, не знаю! — с лихорадочной частотой выкрикнула женщина. — Видела его один раз, даже словом не перемолвилась! К брату подалась, хотела ночь переночевать да домой, к старшей, ехать совета просить. Думала, уйду тихо, а оно вон как вышло. Я же не знала, что Олег тебе службу служит!

— Почему хвост не скинула?

— Не смогла я! Есть среди них маг сильный, не мне чета!

— Тихо. — Свинтус, совершенно не похожий на себя обычного, задумчиво потер подбородок. Олег внезапно вспомнил, что в природе иной дикий кабан в одиночку выходит против медведя и, случается, распарывает хозяину леса острыми клыками брюхо. Сейчас именно такой кабан посмотрел на него: — Значит, так. Отведешь сестру домой, спрашивать ни о чем не смей. Я узнаю. Тебе, Чернотрава, в усадьбе сидеть безвылазно. Как с тобой дальше быть, потом решу.

Парень развернулся и направился к своему домику, следом за ним цепочкой потянулись собаки. С его уходом напряжение если не спало, то слегка ослабло. Стоило Олегу почувствовать, что он снова может двигать языком, как он с возмущенным видом развернулся к сестре. Спросить или наорать не успел — ноги у Насти подогнулись, и она с растерянным лицом рухнула в обморок.

В углу лаборатории заявившаяся на зов Алла заметила нечто новенькое и подошла ознакомиться. К ночному бодрствованию она понемногу начала привыкать и даже находила в этом некое удовольствие. Днем внимание отнимала работа, вечер был отдан на откуп дочери, и только время после десяти женщина могла посвятить себе. Как ни странно, четырех-пяти часов на сон хватало. Дханн объяснял свежий вид принятой влиянием своей крови, сама Алла тоже не видела другого объяснения. Ей внезапно полюбилось бывать во флигельке Шурика — тот часто притаскивал или изготавливал всякие странные предметы, при ближайшем рассмотрении оказывавшиеся довольно любопытными вещичками. А уж для чего он их использовал!

— Это что? — Она ткнула пальцем в табуретку, на которой стояла фотография в деревянной рамочке и пара зажженных свечей, здесь же дымилась курительница с какой-то ароматной вонючкой.

— Мне был нужен символ, никак не связанный с религией, но однозначно признаваемый большинством людей в качестве авторитета. — Шурик продолжал рыться в груде мусора на столе. — На мой взгляд, выбор удачный.

Женщина еще раз оглядела изображение автомата Калашникова и покивала. Действительно, аргумент весомый. Тем временем дханн сунул в карман куртки найденный моток веревки и перешел к шкафу, недовольным тоном рассказывая:

— Твой безумный Олег приволок ведьму на мою землю. Разрешения не спросясь, амулетами увешана, словно на войну идет, да еще и прятаться вздумала! Вообще-то их обоих надо убить, другим в назидание.

— Стоп! — От его слов Алле словно холодной ладонью по затылку провели. — Какую ведьму?!

Толстяк фыркнул, но соизволил пояснить:

— Обычную. Она его сестра или кто-то вроде того. И самое плохое — за ней хвост.

— Какой хвост?

— Еще не знаю. Сейчас вместе пойдем да посмотрим.

— Куда пойдем?

Шурик развернулся лицом к женщине, что в его исполнении выглядело весьма угрожающе, и подозрительно осмотрел ее сверху донизу. Та ответила ему настороженным и растерянным взглядом.

— Как-то ты сегодня туговато соображаешь, — куртуазно заметил дханн. — Допингу дать?

— Нет!

— Тогда пошли, нечего засиживаться.

Он вышел из комнаты, следом за ним потянулась мучимая неприятными предчувствиями Алла. Обычно Шуриковы эксперименты заканчивались с результатом непредсказуемым, отчего принимать в них участие с каждым разом хотелось меньше и меньше. К сожалению, отказаться она не могла. Установившаяся связь делала принятого, слугу, спутника и жреца особо чувствительным к эмоциям хозяина, поэтому с некоторых пор желания дханна начали приобретать для Аллы форму внутреннего побуждения. Оставалось надеяться на лучшее да пытаться вызнать, что поганец задумал.

— Так куда мы идем?

— Девка клянется, что за ней следят, — не слишком вежливо ответил толстяк. Он, кажется, сильно сердился. — Пока она внутри ограды, найти ее будет сложно, но пройтись по оставленному машиной отражению много ума не надо. Отражением, чтоб ты знала, называется остающийся в информационном поле планеты отпечаток материального предмета. Живые существа оставляют отпечаток где-то на полчаса, ведающие или артефакты — в зависимости от силы и возраста.

— А дханны?

— Дханны за собой следы подтирают.

Дальнейший разговор прервался по причине впадения Шурика в состояние ворчливого уныния. Остаток пути до ворот прошел под непрекращающийся бубнеж о несовершенстве человеческой расы и отдельных ее представителей, заодно парень нехорошо отозвался о собственных родственниках, правда избегая имен. Пожаловался на судьбу, подкидывающую подлянки когда не надо, словно у него уже сейчас проблем не хватает. Под нескончаемое ворчание парочка прошла через калитку, провожаемая недоуменными взглядами охраны.