Лиланд Модезитт - Война гармонии

— Ты циничный негодяй.

— Золотые слова. И что с того? — хмыкнул Белый маг, направляясь к карете из белого дуба, над которой трепетал на ветру его вымпел.

16

Джастин разглядывал разложенную на кровати дорожную одежду, гадая, удастся ли ему каким-либо образом запихнуть все это в заплечный мешок. Послышался стук в дверь.

— Заходи, Гуннар, — промолвил юноша, ничуть не сомневаясь, что за дверью стоит его старший брат. Чувство гармонии было развито у Джастина не так уж сильно, но и не настолько слабо, чтобы не ощутить столь заметную ее концентрацию.

Светловолосый маг вошел в комнату, заваленную разбросанными в беспорядке вещами.

— Ты, я вижу, собираешься в дорогу в последний момент.

— А какой, скажи на милость, смысл заниматься сборами раньше времени? — отозвался Джастин, расчищая для брата место на стуле. — Присаживайся.

Он начал сворачивать парусиновую робу и толстые рабочие брюки.

— Я весь в раздумьях, Джастин, — сообщил брату Гуннар, усевшись и закинув руки за спинку стула

Джастин сложил и сунул во вместительную коричневую торбу рубаху, после чего принялся шарить вокруг, бормоча: «Хотел бы я знать, куда запропастились эти проклятущие...»

— Мне не по душе твой отъезд в Сарроннин. И вообще вся эта история.

— Хочешь, чтобы я пошел на попятную? — рассеянно поинтересовался Джастин, снова вытащив брюки и рубаху, чтобы положить вниз сменную пару сапог.

— Нет, не хочу. Я понимаю, что ты этого не сделаешь. Мы тут потолковали с Турмином, и он со мной согласился. Вам, инженерам, совсем не помешало бы заполучить в спутники хорошего мастера погоды.

— Хороший мастер никогда никому не помешает. Но неужто ты хочешь поехать с нами?

— Ну... Во-первых, я бы не сказал, что так уж страстно этого хочу. А во-вторых, мне так быстро не собраться: нельзя бросать здешние дела незавершенными. Я приеду со следующей группой.

Джастин уложил рубаху поверх сапог, потом снова сложил брюки и спросил:

— Почему ты вдруг изменил свое мнение? Тебе ведь казалось, что от нас не будет никакого проку.

— В том, что от вас и вашей затеи будет какой-то прок, я отнюдь не уверен и сейчас. Зато в том, что маг Воздушной Стихии вам очень даже пригодится, у меня сомнений нет. Поэтому я еду.

Джастин уложил в торбу рабочую куртку.

Гуннар встал.

— Ладно, вижу, ты очень занят. Увидимся утром.

Он потрепал брата по плечу и ушел, а Джастин со вздохом посмотрел на кровать, по-прежнему заваленную вещами. Ну как, хотелось бы знать, можно управиться с такой кучей барахла? Конечно, Гуннар прав — нельзя было откладывать все до последнего момента. Ну и в остальном он, как всегда, тоже прав. Как в таком походе обойтись без толкового мага Воздушной Стихии? Снова вздохнув, молодой инженер взялся за чистое белье. Кровь из носу, но все это надо запихнуть в торбу!

17

Джастин приблизился к старому дереву, чья могучая раскидистая крона возносилась высоко к сине-зеленому небу. У подножия великана раскинулся ковер из короткой, упругой травы.

Ее вид заставил его призадуматься. У большинства старых деревьев имелись разросшиеся извилистые корни, многие ответвления которых расходились в стороны под самой поверхностью земли. Их прикрывал лишь тонюсенький слой почвы, не слишком годившийся для травы. А этот лоркен являлся, наверное, самым старым на всем Отшельничьем. Эти деревья росли медленно, и чтобы вымахать до такого размера, им требовались долгие годы.

— Кое-какие вещи именно таковы, какими кажутся, — промолвила появившаяся рядом с деревом стройная молодая женщина в коричневом одеянии. Волосы ее были подернуты серебром, но не серебром седины, каким осыпает головы возраст, а иным, живым и светящимся, какое до сих пор ему доводилось видеть лишь на немногих портретах великого Креслина.

— Ты Ллиз? — спросил он, вспомнив, что, согласно поверью, серебряные волосы имел не только легендарный Маг-Буреносец, но и его сестра.

— Нет, — отвечала незнакомка мелодичным, точно звон серебряного колокольчика, голосом. — Ллиз давно умерла. За тебя.

— Думаю, умерла она все же за Креслина, — возразил Джастин, не понимая, зачем он вообще все это говорит незнакомке. — А ты кто?

— Просто удивительно какое огромное значение вы, служители гармонии, придаете самым обыкновенным именам, — с улыбкой промолвила она в ответ. — Ты все узнаешь, когда придет время.

— А когда оно придет?

— Побывав в Сарроннине, ты найдешь меня... если изберешь верный путь. Но ты не должен и дальше отгонять хаос с помощью черного железа. Обрати свой взор к дереву.

Джастин уставился на лоркен, но ничего заслуживающего внимания не углядел, а когда снова обернулся к незнакомке, ее уже не было.

Потом пала тьма, он провалился в беспамятство, а очнувшись, обнаружил себя лежащим на спине.

Промычав что-то несвязное, он присел на постели и протер глаза. Его уложенные котомки дожидались на столе, вырисовываясь в предрассветном сумраке, как две маленькие горки.

«Побывав в Сарроннине»? Джастин прищурился, дивясь тому, каким отчетливым и реальным запомнился ему странный сон. Сребровласая женщина, исполинский лоркен, таинственный разговор...

Он снова лег, но уже не сомкнул глаз до тех пор, пока из-за окон в комнату не начал просачиваться серый рассвет. Что означал этот сон, если, конечно, он вообще хоть что-то означал? Возможно, это всего лишь своеобразное преломление его тревог, связанных с предстоящим отплытием.

18

«Клартам», корпус которого представлял собой чуть ли не двести локтей красного дуба и ели, занимал почти всю длину западного причала. Солнечные лучи сверкали на выдраенных до блеска металлических и лакированных деталях отделки. Корабль имел всего две мачты, но перед тем местом, где у большинства обычных парусников возвышается бизань, у него торчали две высоченные дымовые трубы.

— Здоровенная посудина! — пробормотал Клерв, у ног которого стояли битком набитый вещевой мешок и черный кожаный футляр с его неизменной гитарой.

— Хаморианские суда еще больше. Даже для плаваний по Восточному океану требуются корабли размером никак не меньше этого. Однако Западный океан шире, там чаще бывают бури и бороздить его гораздо опаснее, — заметил Джастин, откидывая волосы со лба и с удовольствием подставляя лицо яркому солнышку и прохладному утреннему ветерку.

Дожидаясь, когда Алтара закончит разговор с норландским грузовым помощником, он с интересом разглядывал океанское судно. Огромные колеса, расположенные по бокам чуть ближе к носу, чем дымовые трубы, выступали над корпусом на добрые пять локтей. Из-за их размера корабль не мог подойти к причалу вплотную. Да и корпус его был так высок, что пассажирам приходилось подниматься на борт по особым удлиненным мосткам, а для погрузки и разгрузки имелся даже специальный подъемный кран.