Олаф Локнит - Волки Севера

— Трусишь, варвар,— ухмыльнулся Эртель.

— Сейчас как дам костью по лбу, мигом под стол улетишь,— пообещал Конан.

— Заткнитесь-ка оба,— сказал молчавший доселе Тотлант.— Пока мы ни на сколько не продвинулись в поисках Предводителя и Книги Бытия. И я, честно говоря, не представляю, как мы, высланные из города и вообще из Бритунии, можем напасть на след шайки свихнувшихся оборотней. Если до завтра мы ничего не узнаем — можно возвращаться в Пограничье. Находясь вне закона, мы бессильны.

Конан презрительно хмыкнул. Он почти всю жизнь провел вне закона и не испытывал никаких затруднений в осуществлении своих замыслов. Но в чем-то волшебник был прав. Киммериец нутром чуял, что завтрашний день если и не станет одним из решающих, то хотя бы подтолкнет их на правильный путь.

— Пока нас не выгнали, у меня есть несколько дел на завтра,— решительно заявил он.— Прежде всего, Велл и Эртель, раз вы будут жить во дворце, то пошатайтесь по нему, послушайте, о ком и о чем говорят, заведите знакомства…

— Как просто — «побродите, послушайте, познакомьтесь!» — Эртель весьма похоже передразнил акцент и манеру речи киммерийца.— Я бы посмотрел, как ты отправишься бродить, если к дверям твоей комнаты приставят стражников с копьями. Как защиту от воров или от чего угодно, хоть от призрака короля Эмонда, который шляется тут по ночам и пугает воем вставших по нужде!

— Хорошо, сварливый ты наш,— согласился Конан.— Постарайтесь побродить, послушать, познакомиться…

— Вот это уже другой разговор,— Эртель задумчиво вертел в руках золотой кубок, покрытый тонкой резьбой, время от времени прихлебывая из него.— А чем вы, убивцы, будете заниматься, пока несчастные герои будут шататься по мрачному и холодному дворцу?

— Эртель! — не выдержал киммериец.— Прекрати паясничать! Хоть на миг, я тебя очень прошу.

— Ну, раз ты просишь…— Эртель приветственно поднял кубок.— Умолкаю.

— Век не забуду,— ехидно заметил варвар.

— Всегда пожалуйста,— невозмутимо сказал Эртель.— Рад был помочь. Обращайся, если что.

Пробормотав «шутник паршивый», Конан одним глотком осушил полкубка и продолжил:

— Так вот, пока эти два разгильдяя будут осматривать местные достопримечательности и заигрывать со всеми встречными юбками, мы посетим нашего старого знакомого Джарефа и немного с ним побеседуем. Еще я собираюсь навестить одного моего приятеля, тоже решившего обосноваться в Пайрогии, и стребую с него давний должок. Он мне задолжал еще с тех времен, когда мы околачивались в Стигии, так что процентов, должно быть, наросло…

— Ты был в Стигии? — удивился Тотлант.

— Был, к большому сожалению стигийцев, — фыркнул Конан.— Однажды мы там с покойной Белит добывали Секиру Света, а в итоге подняли мятежей нам поневоле пришлось его возглавить. Мятеж, правда, получился замечательный…

Тотлант сделал настолько скорбное лицо, что все остальные тихонько захихикали.

— А во второй раз я по собственной глупости угодил к вашим работорговцам,— медленно проговорил Конан.— И оказался гребцом на галере, что ходила по Стиксу. Там я познакомился с одним хитроумным шемитом, и однажды ночью мы сбежали. Правда, бежали мы куда глаза глядят и примчались прямиком в оазис к небезызвестному Тот-Амону. Пришлось выполнить для него кой-какую грязную работенку, но сказать ничего плохого не могу — он честно расплатился и отпустил нас на все четыре стороны. Разумеется, как только я и мой компаньон добрались до ближайшего города, мы решили как следует отпраздновать наше возвращение к жизни…

— А когда ты проснулся, твоих денежек уже не было и в помине, как и твоего приятеля,— предположил Эртель. Конан криво ухмыльнулся и кивнул.— Этого и надо было ожидать. Теперь этот бедняга-шемит поселился в Пайрогии? Ну, я ему не завидую… Ладно, после того, как ты выбьешь из него долги с процентами, а также все оставшиеся зубы, что ты собираешься делать?

— После задушевной беседы с Аль Браско я навещу старину Кейлаша. Может, он скажет что-нибудь полезное.

— А что делать нам? — поинтересовался Тотлант, разглядывая свои безупречно подточенные ногти.

— Тотлант, ты из дома не выходи…— начал Конан, но маг перебил его:

— Прости, из какого дома?

— Еще не знаю,— честно признался киммериец.— Может, удастся поселиться у Джарефа. Если нет — пойдем в таверну, снимем комнату и ты там будешь тихонько сидеть.

— Ясно, — вздохнул Тотлант. Выражение лица у него было недовольное.

— А что ты предлагаешь? — заметив это, спросил варвар.— Таскаться по городу тебе не имеет смысла. Стигийца тут будут обходить за лигу.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял руки маг. — Я же не возражаю.

— Вот и хорошо,— кивнул Конан.— А по городу пойдет бродить Эмерт. Заглянешь на рынки, покрутишься в толпе, послушаешь, о чем сплетничают в Пайрогии… Веллан, загляни вечерком к Джарефу. Если нас там не будет, спросишь, где мы остановились. Расскажешь все, что удастся разузнать. Вот, пожалуй, и все на завтра. Кто-нибудь хочет добавить по существу?

— А что ты, киммериец, будешь делать, если завтра пройдет впустую? — Эртель насмешливо и испытующе посмотрел на Конана прищуренными глазами.

— Смотаюсь из этого захудалого городишки куда-нибудь подальше,— огрызнулся варвар. — Например, в Аквилонию. Не может же перемирие с пиктами продолжаться целую вечность!

— Ты собираешься на Границу, в Боссонию? — насторожился Эмерт.

— А ты думаешь, мне нравится таскаться по гнилым болотам в компании чокнутых оборотней и стигийского питона? — снисходительно поинтересовался Конан.— И вообще, подумайте сами! В нашей компании я — единственный нормальный человек. Тотланта не считаю, потому что стигийцы, как известно, не люди, а…

— Невоспитанный дикарь,— вздохнул маг. — Кто тебя такого взрастил на наши головы?

— Жизнь,— небрежно отмахнулся Конан. — И всякие мерзавцы, желавшие меня прикончить.

— Он нас обижает! — заныл Зртель, прикрывая голову руками.— Этот паскудный киммериец, оказывается, не любит оборотней!

— Чем тебе оборотни не нравятся? Чем мы хуже вас, людей? — спросил Веллан, откидывая назад светлые пряди волос.

— Хуже, скажешь тоже! — подхватил Эртель.— Лучше во много раз!

— И чем, хотелось бы знать? — язвительно поинтересовался Конан.

— Нет, вы только посмотрите на этого обросшего мускулами и страдающего раздутым самомнением чурбана! — возмутился Зртель.— Ночью мы видим так же, как днем — раз! Имеем три формы — два…

— Что-то я не видел, чтобы ты форму менял, заметил киммериец.