Галина Гончарова - Работа словно праздник (СИ)

— Ливи…

— да,  Кай,  это я. Я рада,  что вы догадались. Так неприятно было…

Таши отвернулся и заставил себя не слушать. Оставим семье их милые маленькие секреты. Пусть скажут девушке напоследок, что любят ее. Это поможет душе при перерождении.

И Ладораты явно оценили его деликатность. Минут через десять Кайно деликатно коснулся его плеча.

— Сатро Раш…

— Я могу отпустить девушку?

— Да,  сатро. Спасибо вам…

Таши отмахнулся и подошел к призраку. Ничего не скажешь,  красивая женщина. Хотя и не в его вкусе.

— Властью некроманта,  отпускаю тебя,  Ливелла Ладорат. Будь свободна.

И сила мягко обволакивает призрак,  вытесняя его за пределы этого мира.

Позади вскрикнула Мила Ладорат.

А Таши почти спокойно наблюдал,  как с картины медленно осыпается краска. Пока не остался только чистый холст. Словно и не было ничего такого…

— Властью некроманта, отпускаю тебя Тириша Миллек. Будь свободна.

Второй призрак он вызывать не стал. Ни к чему.

Вскоре на полу остались только пара горстей пыли — и два холста неприкаянно стояли у стены в роскошных рамах.

— очень интересный эффект, — заметил Таши. — Видимо,  когда портрет нарисован полностью,  душа переходит в него. И человек умирает. Кто, вы говорите,  их рисовал?

Он и сам это отлично помнил. Но… надо же отвлечь людей от скорби?

Надо.

А что может быть лучше хорошего скандала?

Кайно и его мать переглянулись. И стартовали с места. Без единого слова. Дверь распахнулась на всю ширину, вульгарно ударившись об стену, ноги протопали по лестнице — и сверху донеслись вопли и звуки ударов.

Таши выждал пару минут — и последовал за клиентами.

Убить не убьют. Вряд ли. А вот попинать клиента надо. Будет более разговорчивым.

К его приходу основное было сделано.

Кайно с угрожающим видом стоял над братом. На скуле у того наливался здоровущий синяк. Один глаз уже тоже заплывал. Отлично.

Мать Кайно кромсала в клочья холст. Раньше, видимо, там был портрет. Но сейчас уже ничего не напоминало об его существовании. Только хлопья краски летели.

— Лучше в огонь, — подсказал Таши.

Все обернулись на его голос — и карусель закрутилась еще активнее.

Таша Ладорат потащила холст к камину. По случаю прохладной погоды, дрова в нем лежали. И растопка. Она явно не собиралась дожидаться служанок с помощью.

— Сатро…

— Некромант…

Таши, не говоря дурного слова, прошел к мужчине на полу, пригляделся.

Нет, аура все такая же. Не особенно чистая, но и без дыр. То есть — он не убивал?

А как тогда? Раш помогла? Ой, вряд ли. Восьмилапая никому и никогда не помогает, вопреки всем пословицам. У людей и своей дури на пакости хватает.

— Аура чистая, — вынес вердикт некромант. — Он не убивал.

— Как? — Кайно даже сделал шаг назад. И братец тут же этим воспользовался.

— да кого!? — взвыл несчастный.

— Свою сестру и племянницу, — пояснил Таши.

— Я?! Да я любил Ливеллу!!!

И ведь не врал.

Таши нахмурился.

— Сядьте, молодой человек. И рассказывайте подробно. Как вы решили написать портрет сестры?

Кайно отошел еще на шаг и помог матери запихать холст в разгорающийся огонь. На всякий случай — вместе с рамой. А Таши уставился на ауру парня. Вот только начни мне врать… х–художник.

История Рамона Ладората была самой обычной и даже не слишком интересной. Родился в семье Ладорат. Быстро понял, что к семейному делу у него никаких способностей нет. Вообще.

Ни торговать, ни разводить коней он просто не умел. И вины его в этом не было. Кто‑то и на скрипке не сыграет, а кто‑то… Это нормально. Кому что дано.

А вот рисовать ему всегда нравилось. И после очередной неудачной попытки приобщить его к коневодству отец смирился. Купил ему краски, кисти, холсты… Рамон пытался рисовать. Честно.

Но….

Видимо, художником он тоже не был. Рисуй, не рисуй — все получалось пустым и мертвым. Так бывает. Кто‑то черканет два штриха — и видно, что дерево или птица. А кто‑то сутки выписывать цветок будет, подойдут, глянут — и плюнут. Ибо — неживое. Неинтересное.

Вреда от Рамона не было,. пользы тоже, ну и пес с ним. Не нищие. Прокормим.

Тем более, что портреты от Ладората все‑таки было модно заказывать. Знатный трайши, высокородный — и такое увлечение. Конечно, даже если портрет не очень удался — можно сказать, что тебя сам Ладорат рисовал. Все похвальба…

Так что сильно Рамона не гоняли.

Портрет семьи?

Ну да. Он хотел начать с Кайно или с матери. Но те вечно заняты. Поэтому под раздачу попала Ливелла, которая любила брата и готова была позировать. А потом и племяшка, которая…

Нет, дядюшку она не любила. Но очень хотела залезть к нему в постель. А потом и в храм с ним прогуляться. А почему нет?

Тириша, науськиваемая матерью, отлично понимала, что денег у нее мало, живет она у Ладоратов из милости, жениха будет найти сложно, а тут такой вариант. Молод, холост, общей крови нету, хоши уговорить можно…

Так что после смерти Ливеллы она пришла к дяде и принялась его утешать.

— До постели утешение дошло?

— Нет, не дошло. Тириша слегла, — честно признался Рамон.

Кайно сплюнул.

— идиот. Некромант, но как тогда?

— а вот это мы и посмотрим.

Таши отошел к столику, где были разложены принадлежности для рисования. И принялся водить над ним руками.

Кто‑то предпочитает смотреть, кто‑то определяет на запах, а Таши любил работать вот так. Свою магию он определял руками. Как покалывание тонких холодных иголочек.

Чуть болезненно, но приятно.

И долго ждать не пришлось.

— Ух ты! Какая прелесть! Откуда игрушка?

Таши осторожно держал за кончик роскошную кисть. Действительно роскошную.

Черное дерево, рукоять в виде змеи, каждая чешуйка прорисована, пасть открыта и из нее вместо языка растет мягкий хвостик.

Таши скользнул кистью по руке.

Приятно.

А вот если посмотреть внимательнее…

— интересный артефакт.

— Это мне Майло подарил! — возмутился Рамон.

— Майло?!

Кайно вскинулся, как будто его плетью ожгли.

— Сын? — не удержался Таши.

Вчера он детей за столом не видел.

— Старший, — мрачно ответил Ладорат.

— Часом не тот, которому вы поместье оставлять не хотите?

Судя по лицам всех троих Ладоратов — тот.

Таши опять безнадежно отстал. Не бегать же ему по лестницам, вся маскировка в расход пойдет. И пришел к шапочному разбору.

Братья держали вдвоем невысокого симпатичного юношу. Мальчишка?