Ольга Воскресенская - Не так, как у людей

Страница с изображением вампира приподнялась и самовольно перевернулась. Книга намекала, что размышлять о прочитанном я буду позже, а сейчас необходимо заняться непосредственно чтением. Пришлось послушно изучить глазами следующее заклинание. Сегодня дело двигалось быстро. Книга сама намекала, какие страницы мне надо выучить наизусть, а какие только просмотреть, чтобы при необходимости суметь найти нужные сведения. Я сама и не заметила, как запомнила пять новых заклинаний и просто прочитала про себя еще штук двадцать.

Страница Книги в очередной раз самостоятельно перевернулась и заставила меня замереть в ошеломлении. Я смотрела на почерневший лист пергамента с прожженными дырами разного размера. Кое-где на нем еще можно было прочитать обрывки слов. На темно-коричневом обожженном фоне смутно выделялись черные каллиграфические буквы, но прочесть их все я, увы, не могла. Очевидно, этот лист был поврежден огнем во времена Главного магистра Фабиана. Я протянула руку и перевернула страницу. Книга не возразила, как обычно, против моего самоуправства. Но последующие страницы были в таком же состоянии или хуже: от них остались то лько маленькие почерневшие обрывки пергамента возле переплета. Треть Книги безвозвратно исчезла в огне. Я аккуратно просмотрела все листы до конца — не затесался ли среди них целый или хорошо сохранившийся, — но напрасно. Огонь не пощадил ничего. Я закрыла Книгу и несколько минут сидела, просто глядя на нее. Казалось бы, мне надо радоваться, что все возможное прочитано и изучено и настало время приступать к практике, но накатила легкая грусть и сожаление о безвозвратно утерянных знаниях. Еще больше я пожалела о них, когда сообразила, чем грозит любому магу встреча с нечистью, описанной на уничтоженных листках. Перечисления сильных и слабых сторон, склонностей, уязвимых мест и специальные заклинания против некоторых порождений тьмы исчезли.

Внезапно Книга окуталась голубоватым сиянием и растворилась в воздухе на моих глазах. Я взволнованно вскочила со стула и хотела бежать в Зал Советов за каким-нибудь магистром, когда заметила знакомую обложку на отдельном стеллаже, предназначенном для особо ценной литературы.

— Самой тошно, а ты еще плакаться надо мной придумала! — раздался в голове ворчливый голос- Иди, горе луковое, лучше доложи, что готова приступать к практике, а я пока отдохну, странички расправлю.

От удивления и неожиданности я медленно опустилась обратно на стул. Хорошо хоть он самовольно не испарился из-под меня и не заорал дурным голосом что-нибудь вроде: «Слезь с меня немедленно, а то обивку помнешь!»

— Ну что расселась?! — возмутилась Книга. — Нечего отлынивать от своих обязанностей. Нечисть совсем распустилась, Ковену людей не хватает, а она время тянет!

Стул, на котором я сидела, медленно оторвал ножки от пола, поднялся на пару десятков сантиметров вверх и поплыл к дверям, соединяющим Библиотеку с Залом Советов. Я вцепилась в подлокотники и недоуменно следила за происходящим. Дверь открылась под воздействием невидимых сил, стул выплыл в проем и бесцеремонно стряхнул меня на пол. Дверь за спиной опять захлопнулась.

— Класс! — заметил один из шатающихся без дела по Залу Советов маг. — Я такого аттракциона уже лет семь не видел, с тех пор как вопящий Вернер не выплыл из Библиотеки верхом на столе.

— Что это было? — потребовала я объяснений у веселящихся магов.

— Похоже, Книжечке скучно стало. Сейчас, наверное, хихикает себе на полке. Она такие номера обязательно хоть раз в пять лет откалывает, — ответил один из магов.

— Ты не представляешь, как тебе повезло! — восхитился второй, более молодой маг. — Тут половина Ковена почем зря пытается вытянуть из мерзавки хоть слово, а она, не снисходит до беседы с ними. Молчит, как партизан.

— Она что, живая?! — начало доходить до меня.

— Скажем, разумная, — благоразумно понизив голос, признался первый маг.

— А почему она раньше молчала? — возмутилась я.

— Может, спала, — предположил молодой маг.

— Нет, — вмешался в беседу чернокожий магистр Вернер, отвечающий за половину Африки. — Книга засыпает только в дни летнего и зимнего солнцестояния вместе с исчезновением всей магии. В остальное время она бодрствует и даже иногда снисходит до беседы, если ее ворчливые советы можно так назвать. Готовься, — мученически закатил глаза Вернер, — теперь, когда она заговорила с тобой, будет регулярно вмешиваться во все дела и брюзжать под ухо. У меня почти ни один поход в Библиотеку без этого не проходит.

Над Вернером внезапно откуда-то материализовалось странно побулькивающее ведро и опрокинуло свое содержимое вниз.

— Уй-с! — отскочили от мокрого коллеги другие маги. — Похоже, Книжечка все слышала.

— Угу, — пробормотал Вернер с несчастным видом и занялся отжиманием одежды, решив, что еще немного воды и без того мокрому полу не повредит.

— Так это же настоящее супероружие! — восхитилась я. — Она сама может любую нечисть уничтожить, только подноси ее поближе!

— Никаких «поближе»! — отрезал пожилой маг. — Мы не можем рисковать Книгой. Ее не переписать и не скопировать. Почему-то издревле так повелось, что записать заклинание на простую бумагу нельзя. При любой подобной попытке превосходно вызубренные слова вылетают из головы. Ты не вспомнишь ни одной строчки заклинания.

— Да, — подтвердил Вернер, — я как-то из интереса пробовал. Трехсекундная попытка вывести на бумаге хоть одно слово заклинания закончилась для меня склерозом и головной болью на целый день. Радует одно: черные маги тоже не могут переписывать свои ритуалы. Книга магии у них тоже одна, жалко, целая и невредимая.

— А кто и каким образом создал нашу Книгу? — заинтересовалась я.

— Кто ж знает? — раздался спокойный голос Главного магистра Джейка за спинами у столпившихся магов. — Обе Книги появились очень давно. Имя их создателя исчезло в веках также, как и способ. А сейчас нечего гадать. У кого здесь нечем заняться? — грозно спросил он у магов. — Могу предложить работенку.

Половина из собравшихся тут же от греха подальше телепортировалась в неизвестном направлении, а остальные бочком разошлись, кто к креслам, а кто в отдельные кабинетики для обсуждения текущих дел. Вернер проскользнул в Библиотеку — явно пошел извиняться перед Книгой за свои высказывания.

— Ну а что тебе сказала наша реликвия? — поинтересовался Главный магистр, обращаясь ко мне.

— Велела передать Сергею Ивановичу, что я могу приступать к практическим занятиям, и немного поторопила с докладом, — призналась я. — Только с ее методами и до инфаркта довести можно.