Ирмата Арьяр - Огненная кровь

— Ничего, договоримся, — оптимистично заметила я. — Знаешь, мне иногда очень жаль, что не Рамасха там у вас главный.

— Нам тоже жаль, — дружно вздохнули изгнанники, объявленные северным тираном вне закона.

Вредный Эльдер разрушил такой чудный миг единодушия:

— Если бежать от разъяренных высших мастеров, то лучше немедленно. Они направляются сюда.

Что ж, лучше встретить смертельную опасность, имея за спиной армию преданных тебе северных магов.

Я приготовилась к масштабной разборке. Но, когда мои надзиратели ворвались в лес четырьмя стремительными клинками, Таррэ лишь спешно кивнул мне, изобразив приветственный поклон, и первым делом… обнял Сиарея и бережно похлопал его по спине!

— Здравствуй, дружище! Как же я рад, что ты жив!

Я посмотрела на них пару секунд, проглотила горький комок в горле и, шагнув в сторону, нарушила собственный запрет — демонстрировать вейриэнам свои возможности. Исчезла из заснеженного, промороженного насквозь леса без помощи огня. Ни малейшей искры мне не понадобилось. Главное, чтобы огонь горел где-то еще в мире. А он всегда где-то горит. Хотя бы в моих шести огненных тюрьмах.

ГЛАВА 6

Искусство интриг

Давящее чувство одиночества и обреченности длилось ровно до того мига, как я вышла в башне с галереей. Следом за мной из огромного, в человеческий рост, камина вылезла Дорри. Пока созданный волей Роберта фантом со мной — я не одна.

Обычно гончая сразу белопламенным вихрем проносилась по помещениям, проверяя на всякий случай, не проник ли сюда за время нашего отсутствия какой-нибудь незваный гость. На этот раз она уселась, задрав морду и обеспокоенно глядя мне в глаза.

— Со мной все в порядке, Дорри, — присев на корточки, я потрепала ее за уши. — Я даже, представь себе, понимаю, что бурная демонстрация дружеских чувств, столь несвойственная Таррэ, рассчитана именно на меня. Он надеялся вызвать мое недоверие к Сиарею в частности и ласхам в целом, не так ли? Я и без него уже никому не доверяю безоговорочно. И это плохо. Этого они и добиваются — изолировать меня от всего мира. Но мне горько от того, что он считает меня полной дурой. Видимо, я даю для этого слишком много поводов?

Псина довольно зажмурилась, подставляя под мою ладонь загривок.

— Иди, Дорри, появишься через пару минут. Пока вейриэны добираются обратно во дворец, я успею кое-что сделать.

Понятливая гончая исчезла в камине, я перевернула песочные часы и, сосредоточившись на мерцающем по стенам огненном пологе, ускорила движение его крохотных частиц. Теперь все помещение с галереей начало существовать отдельно от всего мира. Гениальное изобретение короля Роберта — «карманы времени». В реальном мире пройдет не больше пары минут. В моем — часа два. Можно выкроить и больше, но это потребует таких магических сил, которыми я не располагаю.

И — самое неприятное — отмеренный мне обрядом айров год безопасности измеряется не временем, текущим в мире за стенами заколдованной башни, а стуком моего сердца и движением крови по жилам, моей собственной жизнью. И на самом деле у меня осталось не одиннадцать месяцев от этого срока, как думает Таррэ, а куда меньше. Это будет для него незаслуженно приятным сюрпризом.

Бросив на стол так и не раскрытый подарок северного принца, я взялась за записи огненных магов. Мой фантом должен быть безупречным. Что я пропустила? Какую тонкость управления им не учла? Мне надо быть готовой всего через неделю по времени Гардарунта. Потому что есть только один способ избавиться от навязчивой опеки регентов: тот, о котором напомнил Светлячок, но совершенно мне не подходил. От отчаянья я и замахнулась на такую сложную работу, как фантомы, никак не соответствовавшую ни уровню моих знаний, ни уровню силы. Я должна с этим справиться.

Об этом же выходе напомнил и старый канцлер, герцог Холле, не желавший смириться с тем, в какую зависимость впал их юный король, и вся равнинная аристократия вместе со мной. Герцог обратился ко мне во время недавнего приема в тронном зале:

— Сир, состояние королевства таково, что нам как никогда, нужна надежда на будущее. Нам нужна уверенность, что дар огненных королей не покинет нашу горемычную землю. Ваш отец, Роберт Сильный, женился в шестнадцать лет и с того момента стал полноправным государем. Вы уже перешагнули этот возраст, и мы просим, чтобы вы выбрали себе супругу сразу после окончания траура, иначе это сделает наш Регентский совет большинством голосов.

Таррэ в тот момент едва не потерял лицо от бешенства, но промолчал. И от этого, пожалуй, куда сильнее повеяло угрозой. Герцог Холле слегка побледнел, но устоял.

— Не проще ли вам принять закон о снижении планки совершеннолетнего возраста? — поинтересовалась я.

— Не проще, — качнул сединами канцлер. — В лице вашего отца был прецедент ранней женитьбы и признания способности принца нести ответственность за вверенные ему жизни, но этого мало для всеобщего изменения традиций всего королевства.

Потом, уже наедине и за закрытыми дверями, Таррэ язвительно заметил:

— Надеюсь, вы не настолько ненавидите меня, леди, чтобы пойти на это безумие? Знаете ли вы, что по традиции еще до того, как будет объявлено о вашей готовности вступить в брак, вам надо будет эту готовность доказать? Вам придется предстать обнаженной перед лейб-медиками, которые обязаны удостоверить вашу мужественность! И не видимость, а настоящую мужскую силу. Зелья вашей матери тут не помогут.

— Вы недооцениваете искусство миледи Хелины, — ответила я тогда.

— Чушь! Никакое искусство не заменит живую плоть. И я подозреваю, что герцог не случайно мутит воду. Вы же имели несказанную глупость уничтожить отречение Роберта в вашу пользу! Если до ваших придворных кто-то намеренно донес слухи из горных кланов о вашей женской природе, это у них единственный мирный способ доказать, что вы не по праву заняли трон. У ваших старших сестер куда больше прав на корону, советую не забывать.

Как будто он мне так нужен, этот трон. Меня держала тут только клятва Роберту, что я сохраню королевство для его внуков.

После того разговора я и начала срочно создавать фантом.

«Держи всю свору на коротком поводке, своеволие пресекай быстро и беспощадно, — советовал Роберт в одном из писем принцу Лэйрину. — Если псы почуют слабую руку — попытаются вцепиться в горло и уже не отпустят. Стоит им только дать власть хотя бы на миг, отнимать придется многими жертвами».

А я им позволила уже месяц чувствовать себя хозяевами корабля, пусть даже он весь в брешах и тонет.