Робин Мак-Кинли - Проклятие феи

Началось все с грубой обработки обрубленных концов, которые резали глаза своей неправильностью. Веретена приспособили к тому, чтобы легко снимать их с прялок, – так проще было пробовать ту или иную форму, подправлять ее, переделывать и испытывать снова. От железных веретен отказались вовсе. Затупленные веретена сделались интересны сами по себе. Люди с той же увлеченностью спорили о том, из какого дерева получаются лучшие веретена, с какой обсуждали луки или рукоятки инструментов.

Со временем новый вид веретен из неизбежной уступки новым обстоятельствам сделался единственно возможным порядком вещей: вместо небрежного обстругивания их стали замысловато украшать. Веретено превратилось в волчок, округлую шляпку размером с ладонь, сужающуюся к изящному стержню не тоньше, чем указательный палец трехмесячного ребенка. На опорах прялки появились небольшие петли, куда концом вниз втыкали веретена, когда те не были нужны. На дверных косяках и каминных полках проросли такие же петли для ручных веретен. Пряхи стремились каждый раз доводить работу до конца, чтобы выставить напоказ освободившиеся веретена. Широкие затупленные концы веретен с ножных прялок украшались особенно искусной резьбой.

Несколько поколений спустя веретена-волчки ручной работы сделались самым распространенным свадебным подарком: считалось, что они привлекают удачу и предвещают здоровое потомство жениху с невестой. Веретена с особенно изящной резьбой заботливо передавались по наследству. В ближних странах люди, насмотревшиеся на веретена, которые их соседи начали возить с собой на счастье, приспособили собственные прялки к тому, чтобы на них тоже можно было использовать веретена с красивой резьбой, и веретена-волчки стали одной из существенных статей экспорта королевства. За его пределами никто как будто не мог научиться этому ремеслу, хотя многие пытались. Но даже в краях, где никогда не видели резного веретена-волчка, люди, если речь шла о чем-то очень дорогом для них, говорили: «Хорош, как славное веретено-волчок».

Но это все произошло много позже. Пока Тетушка отправляла в очаг острие своего веретена и проталкивала его кочергой поглубже в огонь, Катриона сняла талисман, который по-прежнему носила спрятанным под одеждой, и сжала его в ладонях. Потревоженное пламя вспыхнуло ярче, жаркий красный свет упал на талисман, тот тоже засиял, и девушка едва не выронила его, словно он вдруг превратился в цепочку углей и мог ее обжечь. Она вспомнила, как он пульсировал у нее под пальцами в день именин принцессы. С тех пор он лежал тихо. До этого момента. Огненный свет мерцал в унисон дрожи под ее пальцами, и талисман сверкал по всей длине, даже там, где на него падала тень от ее рук.

– Думаю, – проговорила Катриона медленно, – думаю, я больше не буду тебя носить.

Она подняла голову и увидела, что Тетушка смотрит на нее, по-прежнему сжимая в руке кочергу.

– Я дам тебе что-нибудь, чтобы его завернуть, – предложила та.

Катриона понимала, что она имеет в виду что-нибудь способное спрятать талисман от волшебного зрения. В нише, расположенной высоко в дымоходе, стояла небольшая железная чашка на трех коротких ножках, похожая на миниатюрный котел. Обычно в нее прятали от любопытных глаз мелкие волшебные вещицы, но сейчас она пустовала. Катриона подтащила к очагу табуретку, встала на нее и дотянулась до ниши с чашкой. Тетушка протянула ей белую тряпицу. Укладывая на нее талисман, девушка ожидала, что ткань почернеет и обуглится, но этого не произошло. Она тщательно обернула талисман тряпицей и в два витка уложила тонкий сверток внутри чашки, чтобы он лежал плоско.

– Закрыть его железом? – спросила Катриона.

Тетушка задумалась.

– Нет, – решила она, чуть помешкав. – Не думаю, что в этом доме утечка будет заметной. Пусть бедняжка дышит. Такого рода вещице будет приятнее, если она сможет приглядывать за нами.

– За Рози, – уточнила Катриона.

Местный главный священник явился и важно осведомился об именинах и посвящении Рози. Тетушка приготовилась к его визиту и держалась с ним вежливо, чего нельзя было сказать о Катрионе. Дабы избавиться наконец от неуместного потока приглушенных возражений, который служил единственным вкладом племянницы в беседу, и без того неловкую, тетя отослала ее с выдуманным поручением. Недовольство Катрионы отчасти объяснялось тем, что главный священник Двуколки был напыщенным ослом (Двуколка была слишком глухим местом, чтобы в ней был собственный епископ). Однако даже самый елейный и умудренный опытом священник, каковым главный священник Двуколки не являлся, никогда не сумел бы непринужденно общаться даже с самой кроткой и наименее деятельной профессиональной феей, каковой, в свою очередь, не являлась Тетушка.

Это было не самым простым призванием – служить священником в стране, где магия буйствовала повсеместно, раздражающая и неутолимая, а богов считали своего рода сверхфеями, – вот только вы никогда их не встречали и не видели конкретных свидетельств тому, что, по утверждениям священников, они сделали для вас. Возможно, именно из-за неистовой повседневности магии в этой стране ее уроженцы редко соглашались потратить сколь-нибудь существенное время на размышления о том, как зародился мир и для чего или почему люди – это люди, а не палочники, или какие-нибудь водоросли, или еще что-то из обычного спектра религиозных рассуждений. Дабы удержать человека от того, чтобы избить соседа и украсть у него землю, деньги или дочь, здесь долгими веками прививалась уверенность, что так поступать нехорошо, с чем столько же веков соглашалось сильное правительство. А для исступленных видений можно было противозаконно наесться рыбы.

Тетушка предполагала, что религия проникла к ним из какой-то другой, менее волшебной страны и ее миссионеры, хотя и были крепкими ребятами, всегда готовыми сокрушать неверующих, так никогда и не приспособились к своеобразным местным условиям. Поэтому, хоть им и удалось возвести своего рода неуклюжий управленческий настил, он, условно говоря, так и не обзавелся собственными стенами и крышей, взамен украсившись местными архитектурными традициями. За несколько поколений священники, благодаря определенным интригам магов, отчасти укрепились на земле, но с феями они по-прежнему вели себя словно масло и вода.

Катриона вернулась, выполнив поручение, и обнаружила, что Тетушка уже проводила гостя и теперь забавляла Рози, покачивая на цветном шнурке крошечный божий амулет, которым одарил ее священник. Рози сидела на полу и пыталась его поймать (время от времени падая).