Алексей Фирсов - ДРАКОНЫ СЕВЕРА

Ночь мы провели на краю елового леса, тщетно я пытался забыться сном под мокрой попоной… Мой мокрый понурый конь привязан к дереву рядом. Костры зажечь уже не удалось…

Пятый день мокрого похода оказался таким же. Еда в мешке у Говарда промокла и превратилась в ужасное месиво, которое мой желудок отказывался принимать. Один из моих лейтенантов — Макгайл, поделился со мной своим мясом и сухарями. Хитрый ветеран сохранил еду сухой в мешке, сшитом из овечьей шкуры мехом наружу… Эту ночь мы провели в седлах. Кони шли шагом… Едущий следом за мной Говард сморкался и кашлял — бедняга простыл…

Утро шестого дня порадовало нас прекращением дождя. Но люди от усталости шатались в седлах.

Мы ехали по равнине, в тумане на мили в окрест ничего не разглядеть. Дозоры возвращались с пустыми руками. Ни жилья, ни людей. Словно мой отряд это последние люди на раскисшей земле под серым небом. Единственное, что нас вело — это дорога, по которой мы ехали…

Я пожалел о том, что не сделал остановку в еловом лесу — там было из чего сделать шалаши и были дрова для костров…

В отряде слышалось глухое ворчание…

К счастью, в полдень разведчики сообщили об укрепленной деревне милях в трех на запад от дороги. Я повернул отряд. Рядом с мелкой речушкой деревня пряталась за частоколом, только видно серые соломенные и камышовые крыши. Ворота, конечно же, заперты. На дозорной вышке из жердей, под крышей, торчал какой‑то мальчишка. Он привел старосту, который нудил что‑то сквозь щель в воротах, пока мои люди не припугнули его, обещая сжечь деревню и вырезать все население…

Я в эти переговоры не вмешивался, а сидел на коне впереди строя и старался сильно не дрожать…

Самым чистым местом в этой деревне мне показался сеновал, где я и разместился с десятком горцев и больным Говардом. Коней расседлали и привязали под навесом за стеной.

Бедный парень весь горел. Лейтенанту Макгиллану я приказал из людей его роты временно мне подобрать парня в слуги взамен заболевшего.

Через несколько минут появился Сэмми — высокий, худощавый брюнет, лет 25,у него были выпуклые темные глаза хитреца, сальные черные волосы падали на плечи. Подобострастно кланяясь мне, он явился к костру. прижимая к панцирю на груди придушенную, но еще не ощипанную курицу.

Горцы развели костер прямо на сеновале напротив приоткрытых ворот, но предварительно отгребли подальше вороха пахучего сена.

Курица вызывала у них завистливые взгляды.

Сэмми стянул с меня сапоги и помог расстегнуть и снять броню, а потом и промокшую одежду…

Я обратил внимание на его длинные белые пальцы с грязными ногтями и ладони без мозолей

— Ты из горожан? — оставшись в одних нижних штанах, я набросил на плечи мокрый плащ и подсел поближе к огню…

— Да, милорд…

— Из какого цеха?

— Ну, мой отец был из цеха портных…

— А мать шлюха, — подсказал Гвен Макнил, и горцы захохотали…

Сэмми побагровел…

Видимо, горец угадал …

— Сэмми, принеси флягу с вином — она привязана к седлу Говарда, и снимай с него и с себя одежду — пора просушиться…

— Парни, вы не правы! — обратился я к горцам — Сэмми теперь наш товарищ по оружию, кем бы он не был раньше и о кого бы он не происходил!

— Простите нас, милорд! Я не со зла, уж больно забавные эти горожане….

Пламя костра успокаивало и согревало. Оставшись в одних штанах, мои горцы развесили одежду на жерди, проходящие над нашими головами. Сэмми принес вино и быстро ощипал и распотрошил курицу.

Горцы затеялись варить вино, и Сэмми сразу же раздобыл где‑то щепоть пряностей.

— Милорд, вы мудро поступили, что не остановились в доме у старосты! — Там просто невыносимый запах, и еще постоянно орет младенец в люльке! Эти селяне живут как свиньи — с козой в доме! Представьте, сколько там блох!

Я вполуха слушал Сэмми и смотрел на огонь. Языки пламени завораживали и притягивали к себе. От моего плаща поднимался пар…

Лейтенант Макгиллан прислал солдата с караваем хлеба и задней ногой свиньи. Мои горцы оживились, и ужин у нас вышел на славу… Я прихлебывал горячее вино, мое тело быстро согревалось — мокрый кошмар был позади…

Сэмми раздел Говарда и завернул его в мой высохший плащ. Бедняга дрожал в полузабытьи…

Сэмми изготовил для него горячий отвар из трав… Заставив выпить все до капли…

Назначив дежурного, горцы зарылись в солому и дружно захрапели… Под такие песни трудно засыпать, но усталость последних дней была отличным средством для сна.

На высохшей попоне, прикрывшись камзолом, я начал погружаться в сон.

— Милорд, я привел вам женщину — шепот Сэмми пробудил меня. Я сел на своем пахучем ложе.

Селянка стояла на коленях на сене совсем рядом. Волосы под чепцом, лет двадцати, не старше, она положила руки на свои колени и опустив глаза ждала… У нее выступающие скулы и тонкие губы. Босые ноги в жидкой грязи…

С точки зрения Сэмми это — женщина, достойная лорда… Она вызывала у меня только жалость…

Я нашел в кармане камзола талер и насильно впихнул в ладонь женщины. Пальцы сомкнулись на монете.

— Отведи ее назад, и чтобы ее никто пальцем не тронул! Сам можешь быть свободен… Не дашь мне выспаться — повешу на воротах за ногу…

Селянка и рассыпающийся извинениями солдат с поклонами исчезли.

Сью, где ты сейчас? Также мерзнешь или ты спишь в тепле? Девушка среди толпы мужчин… Когда же увижу тебя…

Глава 14

Я первый раз в жизни видел море. Оно вызывало страх. Огромное мерно движущееся чудовище, темное в приближающихся сумерках, тысячами языков оно облизывало берег у моих ног… Запах соли и гниющих на берегу растений мне неприятен.

За холмами уже видны тусклые огни Хагерти…

Я послал вперед десяток своих горцев. Отдых в деревне пошел моим воинам на пользу. Наутро, правда, я раздал селянам пригоршню серебра, за удавленных кур, прирезанных свиней и за испорченную молодку… Староста, провожая нас, кланялся до земли… Не думаю, что мои парни ограничились одной девчонкой, но никто больше не жаловался — значит, все решилось полюбовно. Через девять месяцев население деревни существенно должно пополниться.

В этой деревне я оставил Говарда — он был плох, и сажать его в седло — значило просто убить. Я поручил его заботам старосты, добавив золотой дублон. Монета исчезла в его руке мгновенно — вряд ли кто смог ее заметить…

До Хагерти было совсем близко, но я придержал людей. Нас слишком много для того чтобы беспрепятственно проехать в ворота города.