Дмитрий Распопов - Клинок выковывается

– Ты есть кто?

– Я есть слуга барона Максимильяна.

До полной ясности я решил оставаться скромной персоной: одежда на мне простая, украшений и документов нет, разве что копье слегка необычное.

Кочевник хмыкнул и ударил меня кнутом. Я видел замах, поэтому подставил руку, поскольку эта паскудина метила мне в лицо. Руку обожгло болью.

– Когда с тобой разговаривает господин Шарек, ты должен кланяться и говорить «да, хозяин», – торопливо произнес первый кочевник, и вовсе не из-за заботы обо мне. Раз этот Шарек сказал, что он отвечает за меня головой, значит, так и было.

– Я есть слуга, да, хозяин, – вежливо ответил я, стискивая зубы.

– Умный воин – мертвый воин, – загоготал Шарек и уже на своем сказал Гайсаку, отвернувшись от меня: – Будь внимателен, он умнее, чем кажется.

Я чертыхнулся, сукин сын провел меня своей корявой речью, а вечная привычка умничать в этот раз меня подвела.

Отвернувшись, он ушел, а Гайсак распустил ремни и позволил мне размять ноги и руки. Я огляделся вокруг, мы были где-то далеко в степи и одни. Дав снова стянуть меня ремнями, я устроился, чтобы не тревожить бок и плечо, и заснул. Разбудил меня удар в бок и сразу же за этим резкая боль в потревоженной ране, которая немедленно открылась.

Следом за первым ударом нанесли второй, а затем еще и еще. Я попытался откатиться, но удары настигали меня, а сверху я услышал гогот и свист. Удары прекратились, поэтому, покрутившись по земле, я взглянул на того, кто на меня напал. Наш бивак преобразился, теперь здесь повсюду виднелись люди и лошади, а в данный момент надо мной возвышались с десяток кочевников, которые, поигрывая кнутами, примеривались хлестнуть меня покрепче.

– Я так смотрю, ты хочешь стать почетным гостем на играх, Аслан? – раздался знакомый голос Шарека.

При этих словах смех сразу прекратился, а кочевники убрали кнуты за спины.

– Твой брат мертв, ты не можешь здесь распоряжаться, – плюнул словами тот кочевник, который, видимо, и был Асланом. – Я не хочу тащить его на игры, я хочу отомстить за смерть друга.

– Может, ты хочешь поспорить со мной об этом? – Ледяной голос Шарека и звякнувшие ножны могли остудить любой пыл.

– Вожди нас рассудят, – проворчал Аслан, пряча кнут за пояс.

– Поэтому я и хочу, чтобы он был гостем на играх, – с тем же холодом в голосе сказал Шарек, – или ты сам можешь устроить это лучше?

Аслан ничего не ответил, кочевники нехотя разошлись, а Шарек, даже не удостоив меня взглядом, проследовал на свое место.

«Что еще за почетный гость и игры такие?» – задумался я, осторожно поворачиваясь, чтобы дать к ране доступ воздуха. Кровь вроде бы перестала течь.

Утром Гайсак перевязал меня и снова водрузил на лошадь. День предстоял длинный. На всем протяжении пути кочевники меня больше не трогали, хотя злобных взглядов хватало. Всю дорогу к своему пристанищу они обсуждали только предстоящие игры. Чем больше я узнавал о них, тем больше мне становилось не по себе.

Оказалось, что эти игры проводят раз в три года и на них собираются все кочевые племена степи. В программу игр входят различные состязания, а также сражения рабов и публичные пытки. Воины горячо обсуждали, кто будет победителем в скачках, бое на саблях, в кидании аркана, стрельбе из лука и других дисциплинах, а также делали азартные ставки на то, раб чьего племени выиграет в этот раз.

О моей судьбе я узнал от того же Аслана, когда тот, покосившись на меня, поведал остальным, что в этом году его брат будет главным на пытках и что я в качестве почетного гостя устрою всем отличное представление. Почему-то у меня не возникло надежды, что я буду наблюдать за пытками со зрительского места.

– Я считаю, что победит раб племени Гасана.

От нечего делать я продолжал вслушиваться в разговор степняков.

– Не спорю, шаман, конечно, силен, – ответил ему другой, подкручивая небольшие усики, – но орк Радира побеждает всех, особо не напрягаясь. Даже тот пират, с Вольных островов, ну помнишь, который год назад убил племянника Ростара?

– Конечно, помню, – подтвердил его собеседник.

– Так вот, даже он не продержался против орка больше трех минут.

– Не знаю, мне кажется, шаман победит, – продолжал упорствовать его товарищ. – Он вообще не получает ран в боях.

– Да, жаль, что у нас нет ни стикийцев, ни нубийцев, – с сожалением заключил третий. – Я слышал, они страшны в драке.

Дальнейший разговор был мне не интересен, они перешли на женщин – кто, кого и в каком количестве.

«Похоже, в нынешнем положении сбежать мне не удастся, – подумал я, снова проверяя крепость кожаных ремней. – Вариантов нет, нужно ждать удобного случая».

Путь до стойбища занял неделю. За это время я узнал почти все и о тех, кто меня вез, и об их племенах, и о том, что они вообще делали в наших местах. Оказывается, они действительно узнали о нашем поселке и собирались провести разведку, случайное столкновение ночью смешало их планы, да еще я убил пятерых их товарищей, к тому же брат Шарека и возглавлял их отряд. Решив, что лучше всего вернуться за подкреплением, они повернули назад.

Самым неприятным было то, что я почти в точности узнал, что это за игры такие, в которых я должен буду принимать «участие». Их придумали несколько столетий назад, чтобы помирить ряд кочевых племен, которые постоянно враждовали между собой. Вожди собрались и решили выяснить, какое из племен является сильнейшим в данный момент, не в кровопролитных войнах, а в состязаниях. Так и повелось с тех пор, что раз в три года эти соревнования проводились на территории сильнейшего племени, которое победило по количеству призов в прошлом состязании.

Самым удивительным для меня открытием было то, что все до единого кочевники считали эту землю своей, никаких гномов они не признавали, и никаких договоров они не знали. Они жили сами по себе, на свободной земле. По здравом размышлении я признался самому себе, что король гномов, да и сами гномы, немного лукавили, говоря, что удерживают кочевников в узде. Как пешие гномы могут запретить кочевникам перемещаться по земле, на которой никто не живет?

«С этим вопросом нужно тоже разобраться, – подумал я, – если, конечно, выберусь отсюда живым».

О том, что они увидели свое селение, я узнал сразу же: кочевники принялись вставать на стременах и оживленно переговариваться, обсуждая, как обнимут своих жен или рабынь, а также что изменилось за время их отсутствия.

Степняков при въезде в границы кочевого поселка радостно приветствовали, и отряд сразу стал распадаться на части – все разъезжались по своим жилищам, а меня, как добычу Шарека, Гайсак повез к его юрте. Сбросив меня на землю, он гортанно выкрикнул: