Сергей Садов - Князь Владимир

– Вот это и есть установка «окно».

– А что это такое? – поинтересовался я. – Вы обещали рассказать, зачем я вам понадобился.

Александр Петрович задумался, явно не зная, как объяснить сложные понятия десятилетнему ребенку так, чтобы он все понял. Сел в кресло рядом.

– Понимаешь, наши ученые сделали одно открытие и пока совершенно неясно, как применить его на практике. Открытие – вот та самая установка, что сейчас работает за нашими спинами. Она… гм… Ты сказки любишь?

– Гвоздь много рассказывал.

– Так вот, эта установка открывает ворота в что-то типа сказки…

– Ух ты…

– Точнее не сказки, а… – Александр Петрович опять замкнулся. – А другой мир. Такой же как наш, но другой

Я непонимающе посмотрел на взрослого дядю, несущего такую чушь. Тот глянул на меня и сморщился.

– Ну, господин директор, спасибо, удружил, – сердито забормотал он. – И как я должен рассказывать ребенку теорию множественности миров?

Я терпеливо ждал, полагая, что дядя сейчас мне все-таки объяснит.

– В общем, эта установка способна пробить границу миров… как будто на другую планету.

– Ух ты! На другую? Правда?

Александр Петрович задумался, потом облегченно кивнул.

– Да. Именно на другую планету… в другой Вселенной.

– А я что должен делать? – Перспектива принять участие в таком приключении радовала, но было непонятно. А инстинкты уличного мальчишки говорили, что раз непонятно, значит может быть опасно.

Александр Петрович мямлить перестал и заговорил со мной как со взрослым.

– Понимаешь, в чем проблема… мы не можем нормально исследовать то, что находится за этим «окном». Мы умеем создавать роботов, исследующих Марс, Венеру, Луну, но роботов этих направляем мы с Земли. Сами по себе они думать не умеют, а искусственный интеллект мы создать не можем. Можно написать программу, но не зная. Что на той стороне, как можно что-то предусмотреть? Как объяснить роботу, что для нас представляет интерес, а что нет? Ты понимаешь меня?

Я кивнул.

– А почему вы никого туда не отправите? И не посмотрите?

– Ты видел толщину той трубы? У меня лично туда только голова влезет. А шире сделать окно не получается. А эти умники говорят, что и не получится, сколько энергии не дай. А есть еще ограничение и по массе.

– Вы хотите, чтобы туда отправился я?! – Я даже сам не знал, чего больше в моем крике: восторга или ужаса.

– Да. – Честно ответил Александр Петрович. – Но не сейчас. Года через три. Как видел, для тебя труба очень велика. Да и за это время мы тебя подготовим, чтобы ты смог выжить в том мире, чтобы тебя там не ждало.

– Ух ты! – Я все же решил, что мне это все очень нравится.

Александр Петрович как-то странно глянул на меня, словно решая, продолжать или нет. Потом решил продолжить.

– А сейчас слушай внимательно. Не знаю, поймешь ты меня или нет, но точно поймешь позже. Как я тебе уже говорил, если ты согласишься с моим предложением у тебя тоже будет два пути. Первые ты уже понял – пройти в «окно». Второй отказаться туда идти. Решение это ты примешь через три года, когда, мы достаточно тебя подготовим и ты сможешь его принять с открытыми глазами и зная, что тебя ждет.

– А разве можно что-то решать с закрытыми глазами? Никогда не пробовал.

– Не перебивай, Володя. Все дело в том, что поход в «окно» – билет в один конец. Тот, кто пройдет, никогда не сможет уже вернуться домой.

– А…

– Подожди. Я все объясню. Если бы проблема была только в росте и весе, мы бы нашли небольших людей. Знаешь ведь о карликах. И мы нашли таких добровольцев. Было несколько групп. Тогда и обнаружился этот эффект. Как объяснили медики, в момент перехода организм слегка изменяется и подстраивается под новый мир. Первый исследователь провел все испытание, переслал нам уникальные материалы, но когда вернулся сам, его… – Александр Петрович быстро глянул на меня, – в общем, он умер. Врачи выяснили, что в организме начался процесс каких-то изменений, и он его убил. Потом, выяснили, что убило его обратное превращение. Человек может подстроиться под чужой мир, но только один раз. Есть и еще одно… чем старше человек, тем труднее происходит приспособление к новому миру. Если кто-то старше двадцати. То шансы умереть при переходе у него примерно шестьдесят процентов…

– Шестьдесят чего? – удивился я.

– Гм… в общем не очень много. Потом поймешь. Все это существенно снизило шансы найти добровольцев. Нудны карлики, да еще и возраст не старше девятнадцати. Но все равно нашли. С их помощью нам удалось исследовать три мира. Все они были разные и эксперименты принесли нам очень много уникальных знаний. Настолько ценные, что мы решили продолжать исследования. А как мы получаем данные с той стороны, ты сам только что видел.

– Это человек передал ту фиговину?

– Фиговину? Это капсула с записями. Нет, там сейчас робот. Ездит, снимает и с определенной периодичностью выстреливает в «окно» такие вот информационные капсулы. Потом вернется и сам, но на случай разных непредвиденных случаев передается информация.

– То есть в том мире сейчас живет трое наших людей? – это единственное, что я более менее понял во всем сказанном.

– Нет. Окно можно держать открытым около недели, потом его надо закрывать. Миров же столько, что открыть окно в том же у нас ни разу не получилось. Каждый новый прокол вел в свой, уникальный мир.

– А я?

– Мы исследовали много миров с помощью роботов, но результаты плачевны. Настоящие результаты добывали только люди, но проходить могли только карлики. Может быть им в нашем мире живется не очень хорошо, но отправляться в другой… тем более если он отстает в развитие от нашего… ты еще будешь изучать историю и поймешь, что карлики могли быть только шутами, а в более ранее время их использовали для развлечения толпы, а то и убивали. Двое ушли в миры, которые превосходили п техническом плане по развитию наш, но последний успел передать, что на него устроили охоту… – Александр Петрович вздохнул. – Техническое развитие не равно развитию духовному.

В тот момент я мало что понял, хотя и запомнил все сказанное. Возможно, именно последняя фраза побудила меня выбрать для перехода мир, который сильно отстает в развитие от нашего. А нелюбовь к выстрелам побудила сделать выбор в пользу мира, где порох еще неизвестен.