Багровое сердце - Марк Райнер

Так, незаметно за разговором, волшебник и его ученик дошли до городских ворот.

— Завтра возьми с собой большую сумку. Я хочу принести тебе кое-какие книги, — Вельбер подал Арти руку и тот с готовностью её пожал, — ты хорошо слушал сегодня. Надеюсь, ты запомнил все, о чем я говорил тебе. До завтра.

— До завтра, учитель.

— Будь здесь к восходу солнца, — Вельбер отпустил руку ученика и растворился в темноте безлюдных улиц.

***

Теперь Вельбер каждый день приходил к городским воротам и Арти неизменно ждал его там.

Поляна стала их излюбленным местом: едва лишь небо озарял розоватый рассвет, маг усаживался на замшелый камень, а ученик, скрестив ноги, садился на землю напротив него.

Время шло. С каждым днем Вельбер говорил всё меньше, а слушал все больше. Арти на память пересказывал ему целые параграфы из магических книг. Иногда волшебник приносил перо и затертый до дыр кусок пергамента, и его ученик, высунув язык от усердия, под диктовку выводил на полупрозрачной коже анаграммы, рисовал символы и эмблемы стихий, писал заговоры и заклятия.

Вельбер оказалася очень строгим и требовательным учителем, но Арти был способен и старателен. Всё чаще его вопросы ставили мага в тупик. Все чаще Вельбер слышал от него о тех вещах, о которых он сам уже давно забыл. В таких случаях маг бросал все свои дела и сам садился за книги, и до утра в окне его комнаты колебалось дрожащее пламя светильника.

А время все текло.

На одно из занятий Вельбер принес маленький котелок и матерчатую сумку, чем-то плотно набитую.

— Для чего это, учитель? — спросил Арти, когда они вышли из города.

Маг улыбнулся.

— Помнишь, как на первом занятии ты захотел сделать себе посох?

— Да! Было дело! — ученик рассмеялся, — а сейчас, как вспомню, аж неловко становится. Я был глупым, Вельбер. Сейчас я понимаю, что до посоха мне ещё расти и расти...

— Как раз нет, — возразил маг, — сегодня тебе предстоит выбрать стихию, которой ты будешь служить, а я сделаю тебе оружие. Идем.

В овраге, у ручья, они развели костёр. Маг открыл сумку и достал из неё туго свернутую тряпицу. Он положил её на траву перед учеником и развернул. Камни всех цветов призывно вспыхнули слепящим светом, и Арти невольно закрыл глаза.

— Я знаю, что ты отлично всё помнишь, — маг расправил тряпку и рядком разложил на ней сияющие кристаллы — но, все же, повторим. Белый? — он взял в руку один из камней.

— Камень грома.

— Верно. Синий?

— Камень воды.

— И это верно. А вот этот?

— Камень огня, — Арти взял из его рук искрящийся желтый самоцвет, — давай что-нибудь сложнее.

— Хорошо. Земля живая и земля мёртвая?

— Зеленый — для живой, серо-коричневый — для мёртвой.

— Гм. — Вельбер почесал затылок, — пока без ошибок.

— Голубой камень?

— Воздух.

— Отлично! Снег и лед?

— Бледно-розовый.

— Осталось три... Что же... Камень бури?

— Светло-фиолетовый.

— Так и есть. Оранжевый, бирюзово-зеленый?

— Камень песков и камень болот.

— Всё верно, — маг взял в руки два оставшихся кристалла и положил их рядом с остальными.

— Не хватает лишь багрового, — сказал Арти, — но нам он не нужен.

— Выбирай, — Вельбер обвёл пространство рукой, — помни, что сейчас ты стоишь на перекрёстке десяти дорог, и сделать шаг назад ты уже не сможешь. Выбирай с умом. Один раз... — глаза мага сверкнули, — и на всю жизнь.

Порыв холодного ветра встряхнул молчаливый лес. Где-то в вышине, среди вскинутых в серое небо тёмных крон пробежал тихий, гулкий шепот.

— Когда я только начинал учиться, мне очень нравилась магия огня, — задумчиво проговорил Арти, — я думал, что стихия, наделенная властью разрушать, — самая сильная из всех. Но потом я понял, что разрушение само по себе — вредно и бессмысленно. Я подумал, что люди, строившие тот мост, и маги, создававшие Мистрадин, никогда не грезили идеей разрушать. И даже Тан со своими учениками... Вряд ли они все выбрали огонь только поэтому...

Вельбер молча слушал его.

— Скоро эти тёмные времена пройдут... Рано или поздно это всё кончится, и тогда придет пора не разрушать, а воссоздавать разрушенное, — Арти нагнулся и взял зелёный камень живой земли. Кристалл отозвался на прикосновение теплым, ласкающим светом, — учитель, я выбираю зеленый камень.

"Иначе и быть не могло" — с легкой грустью подумал Вельбер: "наверное, ты слишком добр душой для мага грома".

Он медленно взял камень из рук ученика, бросил его в котел, и поставил котел на огонь.

Пламя хищно вспыхнуло. Над костром заклубился густой белый дым, камень в котле начал раскаляться, и зелёный огонь внутри него задрожал и запульсировал, становясь всё ярче.

— Вода, воздух, огонь, земля живая, земля мёртвая, стихии бури и грома, снега и льда, песка и болот! — маг вскинул руки и далеко в вышине, среди ватных облаков плеснули белые сполохи, — слушайте!

И громко шумевший лес вдруг замер. Утих ветер. Текущая в ручье вода замедлила свой бег, а затем и вовсе остановилась. Застыло пламя под котелком, и лишь зелёный камень разгорался всё ярче.

— Когда-то давно я выбрал магию и честно служил стихии грома... Теперь я обращаюсь к силам живой земли, чтобы они выбрали себе в слуги вот этого человека. Моего ученика!

Голос Вельбера становился всё громче. Не прекращая своей речи, маг взял Арти за руку и медленно подвел к котлу, из которого потоками било ослепляющее зелёное сияние.

— Мать-природа, этот человек выбрал твою магию. Создание и спасение жизни — его путь. Так дай же ему дар, которого достойны лишь избранные из избранных. Его рука — твоя рука. Его деяния — это твоя воля. Его сила — это твоя сила... — маг умолк и закрыл глаза, — давай, Арти. Сделай это, — сказал он тихо, — возьми камень из котла.

Юноша в смятении взглянул на учителя, но тот был совершенно спокоен. Поколебавшись, Арти шагнул к котлу. Стараясь не смотреть в кипящее изумрудное сияние, ученик протянул руку и дотронулся до котла. С удивлением он понял, что раскаленный кристалл не кажется ему слишком горячим.

Арти бережно взял камень и поднял его над головой. В тот же миг сияние угасло. На ладони