Тролли и легенды - Пьер Певель

изображены на четвертой панели алтарной композиции. На каждом из них агонизировало по ужасно изуродованному человеческому телу. В лунном свете я узнала некоторые из них. Я видела их фотографии всего несколько часов назад в поезде, привезшем меня из Кольмара. То были немецкие солдаты, перебитые во время последней войны. В реальном мире они скончались уже более пятидесяти лет назад. Их убили тролли Элоизы, и именно поэтому ни один из партизан не взял на себя ответственность за эту бойню. Но в этом переходном мирке, меж нашей реальностью и реальностью алтарной картины, они страдали целую вечность. Столетие за столетием их распинали на горе. Каковы бы ни были их преступления, я не могла не испытывать к ним сострадания. Должно быть, Элоиза почувствовала это и заставила меня повернуться к ней.

— Они заслужили свою судьбу, — убеждала она меня. — Так же, как предатели из Брога заслужили свою.

Ее янтарные глаза сверкали, и даже сильнее, чем при нашей первой встрече. Наконец-то я поняла, откуда в них такая живость. Это была ярость приговоренной ведьмы, дикое торжество повелевания Природой. Это было неистовство короля троллей, это его ненависть к людям и их городишкам заразила девушку со звездами. Один за другим в горе просыпались гиганты тьмы, титанические черные тролли вытягивались к небосводу. Пихты на склонах задрожали. Из лесов вспархивали стаи птиц. При виде такого зрелища я потеряла дар речи. Тролли принялись молотить по вершине перед нами. От скалистой стены отрывались глыбы камня и с грохотом сыпались на мост в долине, перекинутый через реку внизу. Под обвалом мост рухнул, а с ним вместе изрядный кусок дороги. Элоиза импульсивно схватила меня за руку. Ее жгучая энергия хлынула в мои вены. Я вдруг почувствовала на кончиках пальцев троллей, будто небывалых, чудовищных марионеток, соединенных с моими мышцами, с нервами, с кожей. Ощущение было невероятным. Я никогда не бывала такой сильной, такой цельной.

— Давай же, — зашептала Элоиза, — распорядись ими.

Как в забытьи, я подняла руку. Тролли напротив меня воздели руки к луне. Я сомкнула пальцы, и они в ответ сжали кулаки. Я подумала: «бей», и они во всю мощь хватили по скале. Отдача отозвалась во всем моем теле. Я отшатнулась, тяжело дыша, и чуть не упала на грудь Элоизе, а тем временем внизу осыпь захватила новый участок асфальта. Девушка со звездами разразилась смехом за моей спиной, легким заливистым смехом.

— В городок! — крикнула она мне с детским ликованием. — Теперь отправляй их туда!

Она схватила меня за плечо. Ее прикосновение наэлектризовало меня даже сквозь слои моих свитеров и парку. Она направляла мои движения, поворачивая меня в сторону Брога, кукольной деревни, чьи окна сверкали внизу… Тролли двинулись тяжелой поступью. Глаза Элоизы лихорадочно, нечеловечески пылали. Сердце в ее груди застучало сильнее. Я уже слыхала этот ритм — раньше, в подвале. Это уже не ее сердце, внезапно осознала я. Это сердце короля троллей.

Я закричала:

— Нет!

Не размышляя, я изо всех сил оттолкнула ее. Она рухнула в пустоту. В следующую секунду все снова изменилось. Я снова оказалась в склепе. На земляном полу, в нескольких шагах от меня, с трудом поднималась на ноги Элоиза. Ее длинные светлые волосы упали вперед и закрыли ее профиль, копируя вторую панель алтаря. Ее прекрасное лицо под этим золотым занавесом исказила ядовитая гримаса.

— Ты спохватилась слишком поздно, — усмехнулась она. — Теперь никто не сможет их остановить.

Земля под нашими ногами уже содрогалась от шагов чудовищ. Позади нас сердце короля-статуи билось все быстрее и быстрее, оживленно, торжествующе. Король троллей… Я не собиралась позволять ему хохотать над нами из-под покрова тьмы. Дрожь усиливалась, тролли приближались. Шатаясь, я отправилась к стеллажу за лопатой. Не то чтобы я всерьез надеялась повредить статую лопатой для снега, но мне требовалось по чему-нибудь лупить, как-то сражаться, выплеснуть всю накопившуюся злую энергию.

Я пристроила фонарь на полке и развернула его лучом в сторону ниши. Затем, схватив свое оружие обеими руками, я ударила статую так яростно, как только была способна. Удар эхом отозвался в трапециевидных мышцах, руки дрогнули. Я ухватилась покрепче, нанесла второй удар, затем третий. Ярость заглушила боль в мышцах. К моему изумлению, статуя пошла трещинами, камень поддался моим усилиям. Из ран короля потекла какая-то липкая слизь, от тошнотворного запаха которой меня затошнило. Я сдерживала рвотные позывы, не переставая колотить. Вскоре статуя развалилась до основания, обнажив внутри своей груди странный мягкий коричневый орган — вне всякого сомнения, сердце, — слабо бьющийся в луче фонаря. Я раздавила его каблуком.

Сотрясения земли утихли. Тролли пропали. Город был в безопасности. Я обернулась к Элоизе. Та бросила на меня тяжелый укоризненный взгляд. Однако, когда я подошла к ней, не уклонилась. Я провела кончиками пальцев по тонким линиям ее щеки.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем вот это, — заверила я ее.

Я так и не узнала, поняла ли она меня. Потому что после этого доброго напутствия усталость взяла надо мной верх. Я рухнула на землю и провалилась в глубокий сон.

* * *

Я пробудилась в алтарной комнате — как и несколькими днями ранее, первого января. Как и первого января, события минувшей ночи казались мне реальными лишь наполовину. Я заметила следы грязи на коленях своих джинсов и легкие царапины на руках. Плечи и руки сильно ломило. Действительно ли мне довелось увидеть пробуждение троллей в горах? Сражаться с каменным королем в склепе? А люди в городке, они-то почувствовали сотрясение земли под шагами своих кошмаров? Слишком много вопросов крутилось у меня в голове. Я отмахнулась от них. Скоро я получу ответы. Я посмотрела на своем телефоне, который час. Был полдень, воскресенье. Я вышла из музея, прикрепив на двери табличку «Закрыто по техническим причинам». Тяжело ступая, зашагала к гостинице.

Когда я толкнула дверь, звякнул колокольчик. Настало время аперитива, и заведение было переполнено. Я избегала смотреть на посетителей. Прежде всего мне нужен кофе. Я уселась к стойке, мои измазанные землей джинсы бросались в глаза среди выходных нарядов. В телевизоре над стойкой показывали региональные новости. Размытые снимки рухнувшего моста, сделанные, вероятно, с вертолета. Избавив меня от необходимости заказывать, хозяин сам поставил передо мной двойной кофе.

— За счет заведения, — сказал он с легкой улыбкой сообщника.

Я подняла голову. Я заметила, что все посетители, все жители Брога, все мои друзья смотрят на меня. В их глазах я прочла признательность, согревшую мое сердце, и кое-что еще — некую сопричастность, взаимопонимание, которое не