Резервация монстров 2. Одна из них - Тая Ан

Рот Ктиарана скривился было в саркастической ухмылке, но плавно перетек в его привычную теплую улыбку. – Спасибо, Рин. Но вряд ли даже твои слова смогут убедить его отказаться от собственных годами вынашиваемых планов. И, пожалуйста… – Он тяжко вздохнул, обошел длинный кухонный стол, и остановился возле меня. Я подняла на него глаза, снова задержав дыхание. Он протянул свои когтистые руки, и взял меня за обе мои. – Пожалуйста, – тихо повторил Ктиаран вкрадчиво своим хрипловатым голосом, – не бойся меня.

Легко сказать. Когда от этой неожиданной близости сердце колотится с такой силой, почти в горле, отчего сбивается дыхание, и трясутся руки, то очень трудно поверить в то, что все эти эмоции не страх. В моём случае всё смешалось в некий странный клубок переживаний, разобрать который сейчас было просто нереальным. Я не могла понять, чего в нем было больше, страха, волнения, смущения, тревоги… или же совсем иных сильных эмоций, в наличии которых не хотелось признаваться даже самой себе. Ну и что с того, что я сказала ему час назад, что с того? Я говорила в прошедшем времени, и на данный момент я не чувствую ничего такого… Или чувствую?

Я помнила, как отчаянно он причинял боль… Но сейчас она же отражалась в его собственных глазах. Что было за той жестокостью, и была ли та жестокость – его?

– Не бойся, – повторил он с легким нажимом в голосе, не отрывая взгляда. Меня трясло от его близости и от почти родного запаха яблочного шампуня. Мужчина прикрыл на миг глаза, сосредотачиваясь, как будто ему тоже трудно было на меня смотреть. – Я не умею просить. Никогда этого не делал. А внушать тебе я не стану, я обещал… Я не хочу этого делать. Пускай всё будет так, как будто не было всего этого на Тсарниан… Так что, пожалуйста…– Повторил он в третий раз.

А я смотрела на его губы. Очевидно, он ощутил, как дрожат мои пальцы, отчего сжал их своими теплыми и смуглыми чуть сильней. Я опустила взгляд. На его большом пальце темнел глубокий шрам от зубов Фуниана, когда тот вцепился ему в руку месяц назад, пытаясь меня защитить.

– Я не боюсь. – Выдавила еле слышно, чуть севшим от волнения голосом, и снова подняла глаза.

– Уверена? – уточнил он, вглядываясь в моё лицо.

Нет!

– Да.

– Хорошо.

Не поверил, но мягко отпустил мои ладони. Теперь это его забота наводить между нами новые мосты.

 – Я иду в лабораторию, если хочешь, присоединяйся.

– Пожалуй нет. – Хватит с меня на сегодня этих переживаний. Как там говорят, с глаз долой из сердца вон? Думаю, стоит немного ослабить напряжение, проведя хотя бы несколько часов отдельно. – Я хотела принять ванну.

Он понятливо кивнул, и направился к люку на нижний этаж. – Если что, я буду здесь. – Донесся до меня его голос.

Да, и я тоже, кажется, отсюда никуда не денусь.

*

Потратив около часа на отмокание в ароматной ванне, я, как истинная аристократка в спартанских условиях, завернулась в тонкий халат и неторопливо привела себя в порядок, с ног до головы намазавшись детским, за неимением иного, увлажняющим кремом и расчесав волосы тщательнее, чем когда-либо в жизни.

Сидя в спальне на мягкой овальной кровати поверх плюшевого сиреневого покрывала, я отстраненно наблюдала за периферийным освещением. Продолговатые светодиодные полоски по периметру комнаты автоматически плавно приглушались, когда я останавливала расчесывание и замирала на минуту, и также плавно становилось ярче, стоило только мне начать двигаться. Забавно.

 Ванна подействовала на меня успокаивающе, и вроде как я планировала поваляться какое-то время с книгой, но тело решило за меня, как-то само собой незаметно провалившись в сон. Или это был не сон? Понять наверняка удалось далеко не сразу.

Казалось, что я только на секунду закрыла глаза, и тут же снова их открыла, буквально кожей ощутив чьё-то присутствие.

Генмиан Тсарге сидел на краю моей кровати, чуть ссутулившись в ожидании моего пробуждения. Мужская ладонь лежала на покрывале в миллиметре от моей, почти касаясь. Освещение, несмотря ни на что, оставалось приглушенным, как если бы в комнате никого и не было.

 Я машинально отодвинула руку, и резко села на кровати, отгоняя легкое головокружение. Его тонкие губы растянулись в нетерпеливой улыбке, светлые глаза засияли, он, кажется, даже не заметил моего выражения.

– Ты! – Выдохнула я, вспомнив всё, и мгновенно почувствовав забурлившую внутри злость.

– Привет, Рин, как ты?

– Пливеть Лин как ти… – Передразнила я, скривившись, и села на покрывале, плотнее запахнулась в халат, сердито подобрав под себя ноги. – Как тебе не стыдно?!

Его брови изумлённо приподнялись в ответ, улыбка застыла маской. Сама невинность. – О чём ты?

Мое раздражение усилилось. – О двух парнях, которых ты почти что насмерть удачно «забыл» в анабиозе!

Тот нахмурился, обдумывая с минуту мои неожиданные обвинения, потом на его лице забрезжило понимание, чему он чрезмерно удивился. Мужчина явно был в замешательстве. – А ты откуда о них знаешь?

– В смысле, «откуда»?! Это же по твоей «своевременной» просьбе я вытаскивала их из подземной части вашей базы, зарабатывая себе грыжу! Причём второго пришлось спасать в прямом смысле этого слова! Выбираться из резервации, тащить его на себе, вызывать скорую! Повезло, он чудом остался жив!

И тут я прикусила язык. Про Ктиарана до поры ему знать, наверное, не следовало. – Память у тебя, Гер, надо сказать, девичья.

Тот посерьезнел. – По моей просьбе?... Где ты находишься, Рин?

Где я? Серьёзно?

– А разве ты не знаешь?

Тот выжидательно сверлил меня своими светло-серыми дымчатыми глазами. Очевидно, что не знал, иначе зачем бы ему спрашивать. Тогда куда же вёл меня навигатор, и для чего тогда Ктиарану понадобилось блокировать порталы?

– Что происходит, Гер? Сам то ты где? И что с вирусом?

Разумеется, вопросом на вопрос отвечать было не вежливо, но я и не пыталась быть вежливой, и свои карты до поры до времени раскрывать не хотелось.

Мужчина терпеливо вздохнул, пригладив пятерней длинные русые волосы. – Я рядом, Рин. Скажи мне, где ты находишься, что это за место? – Он оглянулся вокруг невидящим взором, как будто желая в деталях рассмотреть окружающий интерьер, но тот был ему недоступен. Похоже было на то, что видел Гер только меня. А хочу ли я сама видеть