Инопланетный князь (СИ) - Алексей Калинин

Ну и пусть. Мне не жалко.

После скудного завтрака мы собрались и отправились в полицейский участок. Надо было дать показания и как можно быстрее отделаться от представителей власти. У нас ещё запланирован поход к Семёну Марковичу за костюмами…

В полицейском участке нас встретили неприветливо. Конечно, я не ожидал шикарного стола и прочих удовольствий, но когда нам просто показали на покоцанные стулья и грубо велели ждать вызова…

— А можно как-нибудь побыстрее, а то у нас дела? — спросил я.

Круглолицему полицейскому явно было лень и неохота нести свою службу, поэтому он цедил слова сквозь зубы. Он ещё раз кивнул на стулья и проговорил:

— Сидите там и не рыпайтесь!

Я хотел уже было развернуться и отправиться по своим делам, но меня остановил Мишка:

— Аркаш, надо дать показания. Надо. А то могут подумать на нас. А мы ведь ни при чём…

Что-то в его словах было, поэтому я согласился.

Пришлось сидеть в пахнущем потом и пылью коридоре. Через полчаса открылась обитая потертым дерматином дверь в трех метрах от нас. Наружу вышел плотный мордатый человек в полицейской форме. Он непрерывно кланялся, помогая выйти из кабинета хмурому толстяку в строгом костюме.

— Михаил Сергеевич, вот сюда, извольте. Вот, сюда. Не наступите на шантрапу, а то не ровен час ботиночки испортите, — угодливо кланяясь приговаривал полицейский.

Плешивый толстяк, чем-то напоминающий мертвого отчима, только в более дорогой одежде, посмотрел на нас маленькими глазками:

— Это Митькино отродье?

— Батюшка Михаил Сергеевич, — рухнула ему в ноги мама. — Не извольте серчать. Я не знала. Мы все в полном шоке. Ох ты, что же на свете такое деется-то…

Толстяк брезгливо отдернул ногу, словно пальцы мамы могли заразить его какой-нибудь страшной болезнью. После этого посмотрел на нас. Мишка тут же вскочил и согнулся в глубоком поклоне. Я же остался сидеть, разглядывая толстяка в ответ.

— А ты чего расселся, холоп? — хмыкнул толстяк. — Или не видишь, кто перед тобой?

— Встань и поклонись, мерзавец! — рявкнул мордатый полицейский.

— Аркашенька, ты уж поклонись, дитятко. Это же благодетель наш, Михаил Сергеевич Минайлов, — запричитала мама. — Он наш спаситель и наш господин.

Так вот ты какой, господин Минайлов…

Господин? Спаситель? Что-то не торопился этот спаситель нам на помощь, когда мы с Мишкой махались против троих бородачей. И его даже рядом не было, когда я готовил свою ловушку для нападавших.

Какой же он спаситель? Просто тот, кто имеет чуть больше власти, чем я? Вернее, чем я сейчас?

Если бы он увидел меня во всём великолепии доспехов, а также во главе войска, то тут же упал бы на колени и ползал брюхом по грязному полу. Ползал бы точно также, как это делала мама.

И делал бы это с одной целью — лишь бы я его не заметил…

— Ты что, остолоп, совсем оглох? — занес руку мордатый полицейский, а после резко опустил её, отвешивая мне оплеуху.

Я уже было дернулся блокировать удар левой рукой, чтобы правой поправить нос этому мордатому, когда мелькнула тень.

Шлеп!

Удар принял на себя заслонивший меня Мишка. Он чуть не отлетел в сторону, пришлось поддерживать его спину.

— Михаил Сергеевич, вы не серчайте ради Бога на Аркашку! — заголосил Мишка. — Он головой ударился и стал юродивым. Тут помнит, а тут не помнит. Даже меня иной раз не узнает. Больной он у нас, не здоровый! Не бейте его, пожалуйста, а то последний мозг отобьете и как ему тогда в Академии Золотого Сечения без мозга-то?

Толстяк нахмурился. Он посмотрел на нас:

— Так это вы двое в лотерее Счастливой Звезды свой шанс выловили?

— Да, мы, батюшка Михаил Сергеевич, — тут же бухнулся ему в ноги Мишка. — Только благодаря вашей опеке и вашей благодетели сумели до этого дойти.

— Вот, правильные слова говоришь, пащенок, — хмыкнул Минайлов. — Всегда помни это. А также не забывай благодарить своего благодетеля. А то ишь, чего удумали… Людей князя Георгадзе почем зря убивать вздумали.

Мишка и мама снова начали ползать по полу:

— Ни сном, ни духом, батюшка-благодетель. Гостили у тетки, а у нас такое… Мы в полном ужасе… Даже не знаю, как дальше жить-то буду, как людям в глаза смотреть…

— Ладно-ладно, хватить ползать, — сморщился Михаил Сергеевич. — С князем Георгадзе мы уже переговорили. Он недоволен тем, что произошло, но… Случилось всё без его ведома. Он не хотел чинить со мной вражды, а вот то, что один человек сумел десятерых одолеть… От этого князь ошалел немного. Сказал, что если у меня такие пьяницы боевые, то какие же мастеровые? В общем, восхитил его ваш отчим. Сильным мужиком он оказался… Знал бы раньше — взял бы в дружину. Или вон, в полицейские бы определил, порядок охранять.

— Ваша правда, Михаил Сергеевич, — тут же угодливо согнулся мордатый. — Нам такие люди нужны. Мы бы с такими людьми… Мы бы ух… А то, небось, слышали, что недавно человека князя Лисицкого нашли сожженным в мусорном контейнере? Вообще одичал народ. Даже в контейнерах начали людей жечь.

При этих словах Мишка посмотрел на меня. Я же едва заметно покачал головой, мол, молчи, ни в чем не признавайся.

— Да уж, озлобляется народишко, — кивнул Минайлов. — Кнута ему не хватает. Как разрешили магию применять, так того и гляди — кинутся со спины с огненным мечом, али какой другой пакостью. Кольчугу Души снять только ночью и могу, когда к жене под бочок ложусь. Она-то мечом не ударит…

Мордатый тут же гаденько захихикал. Точно также захихикал и круглолицый полицейский. Чувствовалось, что им обоим было не смешно, но раз господин пошутил…

— Значит так, Митьку похоронить, а тех десятерых отдать людям князя Георгадзе. Они через час заедут. Разбирательства никакого не чинить, это было недоразумение и ссориться из-за этого недоразумения мы с князем не будем. Князь хотел было отступных у меня взять, но когда я сказал, что могу нечаянно проговориться о том, что это всего один человек побил десятерых людей князя, то он сразу же пошел на попятную. Так что, Сергей Валентинович, должен ты найти банду, которая одолела людей князя, и сослать их всех на каторгу. Так и княжеская честь не пострадает, и мы останемся без последствий.

— Но как же… — начал было мордатый, но Минайлов не дал ему закончить.

— А на бумаге, Сергей Валентинович. Бумага всё стерпит. Так что пусть в банде будет пятьдесят человек и сражение… В общем, не мне учить тебя бумажные сказки рисовать. И вы, трое, чтобы тоже в один голос твердили, что ничего не знаете. Что было сражение в вашей халупе, но сколько народу было — никто и ничего не скажет. А Митьку похороним, как героя. Вроде как он тоже погиб в той битве,