Никто и звать никак (СИ) - Ром Полина

Спать я легла рано, сразу после ужина. Понимала, что ночью придется опять встать. Даже его мерзлявость можно объяснить потерей крови. Но простывать и болеть ему никак нельзя. Ночь прошла так же, как и предыдущая. Грела камни, подкладывала, один раз кормила и дважды поила. А вот утром меня ждал приятный сюрприз. Я сняла бинты, выложила его на солнце, полила соленым раствором и ушла. А когда вернулась, поняла, что раны подсыхают! Утром они не выглядели такими — я по-прежнему клала под бинты, на саму рану, кипяченые влажные тряпки. А сейчас, на солнышке, кожа высохла и стало видно, что все обошлось!

Понятно, что он еще чувствует слабость, но жить, я думаю, будет. Так я ему и сказала.

— Скоро ты поправишься.

— Откуда ты знаешь?

— Твои раны заживают. Они чистые, не гноятся. Через пару дней я вытащу нитки. А слабость ты чувствуешь из-за потери крови. Тебе нужно будет есть красное мясо, печень очень полезна. Это пройдет. Не за один день, но при хорошем питании — скоро. Ты сможешь один управлять лодкой?

— Да.

— Отлично.

Я решила поесть и поспать днем. Ночью плохо получается. Затащила этого лося в тенек. Помогла одеть рубаху и накинула на него рогожку. Тепло и он не должен замерзнуть.

Улеглась, но сон не шел…

Ворочалась, думала…

Возможно, я зря отказалась с ним познакомиться? Он местный, я, хотя бы, могла бы узнать название страны, куда мне нужно попасть. Понятно, что сперва я злилась на него за то, что пришлось вернуться… Но, если честно, даже в этом он не виноват. Решение принимала я сама. Так что злится — глупо… А я сейчас не желаю пользоваться единственным доступным источником информации. Это уж совсем дурь!

Заснула я незаметно для себя, но с вечера, еще до сумерек, взялась за больного. Он выспался и он сыт. Ему скучно. Самое время поговорить, до сна.

— Как тебя зовут?

— Ригер фон Крейг.

У него был низкий, чуть хрипловатый голос. Не противный.

— Можешь звать меня — …

Тут я сделала паузу…

Я никогда больше не буду зваться Лизой. Никогда! Это имя осталось в прошлом мире и прошлой жизни. Даже то, что старуха называла меня райга Элиза… Думаю, райга — указание на социальный статус. Что-то вроде — «дворянка» или «купчиха». Но не Лизой, ни Элизой я больше не буду. Анна — хорошее имя. Но это было имя для Дика. Новое должно быть другим. Необычным и не мягким. Акулина? Созвучно слову акула. И значение хорошее — «как орлица». Пожалуй, пусть будет так!

— Можешь звать меня Акулина.

— Ак-алина? — он был явно удивлен.

Черт, пожалуй, я не приняла во внимание, что и здесь имена имеют какие-то значения.

— Что значит — Ак-алина?

— На языке сфахиано так называют лакомство. Мягкая и сладкая масса с орехами. Такое имя часто дают в гаремах.

— Нет, мне не нравится…

— Почему ты не хочешь назвать настоящее имя?

Я уже давно понял, что ты беглая рабыня, но поверь, я не тот человек, который навредит тебе. Я видел, как ты ушла, и видел, как ты вернулась. Тебе знакомо понятие чести. Я принимаю свой долг перед тобой.

Пожалуй, сказать ему часть правды будет правильно.

— На мой корабль напали и меня взяли в плен. У меня была травма. Я не помню, кто я и откуда. Помню только, как убили пожилую женщину. Думаю, она была моей нянькой или служанкой. Я не знаю даже языка, на котором говорят мои соотечественники. Просто не помню.

— Тебя продали в Варрено?

— Варрено — это что?

— Это город, недалеко отсюда. Если идти по берегу, как ты шла, то через цинк выйдешь туда. Но там тебя снова схватят.

— Что такое цинк?

Он растерялся, потом подумал и стал показывать на пальцах.

— Вот, смотри, столько и столько — это цинк.

Десять дней…

— Я знаю счет и все действия математики на другом языке. На том корабле, который меня привез, меня учили.

Я произнесла фразу на том языке, который преподавали мне на корабле таируса Алессио.

— Это язык сфахиано. Я мало понимаю его и не говорю на нем.

— Вот на этом сфахиано я умею считать. А на том, что мы говорим сейчас, просто не знаю названий цифр и действий.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты совсем не помнишь себя? Семью, язык?

— Нет. Математика не нуждается в языке. А сам язык я не помню.

— Очень необычно! Но тогда какое имя ты хочешь?

— Надо подумать…

— Я бы назвал тебя — Калина.

— Что это значит?

— Особый вид стали для оружия.

— Мне нравится. Пусть будет Калина. А теперь расскажи мне, кто эти трупы, почему они напали на тебя. И говори не слишком торопясь. Я знаю еще не все слова…

Глава 20

Мы разговаривали не так и долго. Он очень быстро устал и уснул.

Государство называется Вергия.

Нищий высокородный… Это что-то вроде дворянства нашего. Пустой, ветшающий замок. Даже не замок, а заброшенный дом без ограды. Она разрушилась от времени. Отец был игрок и спустил последнее село. Остался только дом практически без мебели и крошечный лесок. Там живет его мать — Тагина фон Крейг и с ней семья старых слуг. При доме есть маленький огород.

Пробовал служить короне. Воевал на границе. Ранили в стычке, свои бросили на поле — решили, что мертв. Еле выбрался. Денег по ранению только и хватило — послать матери на жизнь. Больше на войну не тянуло.

Чем заняться потомку старинного, но бедного и безвестного рода? Естественно — контрабандой. Ну, обманывать государство никогда не считалось зазорным. Государства же обманывают и обирают своих жителей, не стесняясь. Так что не мне осуждать этого Ригера фон Крейга. И да, это в его стране нет рабства и туда нужно добираться по морю. Только от этого мне не сильно легче. Там тоже другой язык. И злиться бесполезно… Проще — начать учить.

Ночь опять была без сна. Но или воздух потеплел, или он меньше мерз?

Утром я начала учить новый язык. Пока он голышом загорал, подставляя подживающие раны солнцу, я, развернувшись к нему спиной, учила слова.

Теперь он стал меня стеснятся! Можно подумать, я чего-то там не видела! Явно идет на поправку…

— Шталь фон Крейг…

Шталь — господин или госпожа. Разницы нет. Думаю, это хороший знак. Вряд ли, конечно, равенство мужчин и женщин, но, как минимум, женщина не просто скотина бессловесная. Хотя бы аристократка. Язык такие тонкости должен отражать.

— Зови меня Ригер, Калина. Так будет правильнее. Ты спасла мне жизнь, я должник.

Я помолчала, подумала…

— Ригер, скажи…

Я замолчала. Я просто не знала на местном слов документы и социализация. Как спросить?

— Как ты можешь доказать, что ты Ригер фон Крейг?

Пауза…

— Кто усомнится в моем слове?!

Ох ты ж… А стали то в голосе — порезаться можно!

— Ригер, я уже объясняла. Я потеряла память. Понимаешь? Вот ты приходишь в… Как называется дом, где кормят за деньги? Харчевня? Вот… Ты приходишь в харчевню, а там красивая девушка. Ты ей представляешься, как она может проверить, что ты не лжёшь?

— Никак.

— Ну, может быть высокородный должен носить перстень? Серьгу? Какой-нибудь особый знак… Или иметь при себе бумаги, где государство пишет, кто он такой?

— Калина, я понял, о чем ты говоришь. Первое — девушка не может быть одна в харчевне. Там может быть только девушка в сопровождении мужа, старшей родственницы, брата… Второе — все высокородные имеют татуировку. Она делается в первый год после рождения. Знак семьи. Её предъявляют в храмах или чиновникам, когда в этом есть нужда. В личных разговорах принято верить на слово. Но если человек выдаст себя за высокородного и его поймают — его казнят. Это серьезное преступление. Такие случаи единичны и очень редки!

Я насторожилась. А у меня на спине что? Что-то же рассматривали тогда таирус Алессио и вайта Салиния у меня на позвоночнике?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— А как выглядит такой знак?

— Я бы показал тебе, но ты опять будешь ругаться незнакомыми словами… Тогда ты обозвала меня «э-ди-во-том». Что это значит?

Мне стало неловко и смешно…