Джеффри Лорд - Дождь

Больше недели правительственные войска гнали его отступающую часть. И если в джунглях Ричарду как-то удавалось поддерживать боевой дух своих обессиленных длительным переходом воинов, то, выйдя к болотам, его бойцы совсем приуныли. Трясина простиралась более чем на тридцать миль к востоку, и прятаться от атакующих сверху вертолетов там было абсолютно негде — разве что в немногих, расположенных на границе болота и джунглей негритянских деревушках, которые элементарно прочесывались автоматчиками. С трудом миновав топи, батальон Блейда закрепился в гористой местности, где правительственные войска не могли их достать. Наконец-то наступила пора долгожданного отдыха и относительной безопасности! Блейд целыми днями лежал в походной палатке, обмахиваясь пальмовой ветвью и поедая бананы, обычно лишь по вечерам, когда жара спадала, он высовывал нос наружу, чтобы провести короткий смотр своих войск или добежать до шалаша радиста и связаться с базой. Его подчиненные тоже не скучали — вооружившись, луками (самое распространенное оружие в повстанческой армии), они часами выслеживали в горах диких коз или свиней.

Итак, погода — по большей части вечером — стояла превосходная, горные пейзажи оказались восхитительными, делать было совершенно нечего, так как основные силы повстанцев все еще никак не могли прийти в себя после недавнего сокрушительного поражения, нанесенного им правительственными войсками (видимо, китайские военные советники оказались лучше?), и батальон Ричарда Блейда тихо сидел в своем палаточном лагере, отъедаясь фруктами, свининой и козлятиной, и совершенно не ожидая никаких новых бед.

Однако вскоре этому праздному времяпрепровождению наступил конец. Во время тропической бури, нередкого явления в этих местах, одна старая пальма с треском рухнула прямо на радиостанцию, размолов ее на мелкие части и попутно придавив радиста. Ричард Блейд и его люди остались без связи с внешним миром.

Как водится в таких случаях, Блейд немедленно отправил на базу связного — за радистом и новой рацией. Прошла неделя, но обратно его гонец так и не появился. Ладно, тогда он решил выслать туда группу побольше — целых семь человек. Прошло десять дней, но никто из них не вернулся назад. Похоже, что правительственные войска, несмотря на свою явную неспособность вышибить отряд Блейда с горных позиций, во всем остальном времени даром не теряли и устроили ему настоящую блокаду. Итак, Ричарду пришлось принять столь долго оттягиваемое им, но давно уже осознанное решение — он должен идти сам. Нет, не один, конечно — он возьмет с собой проводника, крепких носильщиков, чтобы по очереди тащить тяжелую рацию, и еще пару-тройку надежных парней, но вести группу ему придется самому. Иначе эту команду недисциплинированных растяп перехватят патрули — что, несомненно, и произошло в предыдущих случаях.

Первая половина путешествия прошла на удивление гладко; под покровом ночи они спокойно миновали болота и затем, держась подальше от деревень, где могли находиться вражеские наблюдатели, продолжили свой поход по джунглям. Самый опасный участок маршрута — старое и плохо заасфальтированное шоссе, соединяющее два близлежащих районных центра, — Блейду и пятерым его бойцам также удалось миновать скрытно и без потерь. Лишь небольшой участок дороги шел по лесу, и здесь можно было передвигаться, ничего особо не опасаясь. Даже с вертолетов поразить спрятавшихся под деревьями людей практически невозможно — разве что напалмовыми бомбами, — поэтому именно этот короткий отрезок шоссе усиленно патрулировался противником.

Но все обошлось благополучно: молодой белый лейтенант и его бойцы переползли через дорогу под самым носом у сладко храпящего экипажа патрульной машины и моментально скрылись в лесу. Еще через день странствий по джунглям Блейд и его команда в полном составе прибыли на секретную базу — и, как оказалось, весьма вовремя. Командование повстанцев готовило новое контрнаступление, и потеря связи с засевшим в горах батальоном ничего хорошего не сулила. Поэтому на базе, куда ни один из ранее отправленных Блейдом связных так и не добрался, храбрых путников накормили, обогрели и обласкали, поскольку кое-какой женский персонал там тоже имелся. От последнего пункта программы Блейд пришел в полный восторг, потому что месяц сытого безделья для мужчины в полном расцвете сил так просто не проходит. Напоследок им, естественно, вручили новую рацию и даже пару трофейных автоматов советского производства, которыми китайцы щедро снабжали правительственные войска. Однако кроме этого полезного груза, против которого возражений у командира отряда не имелось, его подчиненные умудрились насовать в мешки массу всевозможного барахла — начиная от ярких коробок с американской жевательной резинкой (непонятно, кому они здесь нужны?) и кончая свинцовыми грузилами для удочек. Но в совершенный экстаз незадачливых солдат привели яркие консервные банки — после копченой козлятины грейпфрутовый сок и свинина с фасолью показались им воистину божьим даром. Как не уговаривал их Блейд, большинство консервных банок осело в рюкзаке у сверхзапасливого Мване, впрочем, только он один и мог тащить такую тяжесть.

Итак, Ричард со своими подчиненными двинулся в обратный путь, и даже чрезмерно распухшие мешки не особенно оттягивали им плечи. Но при ночном форсировании дороги все вновь вернулось на круги своя — остолоп Мване устроил тарарам на всю округу, а белый лейтенант, за чью голову, кстати, правительство назначило приличное вознаграждение, устроил еще больший грохот, подняв на воздух патрульный джип. И теперь Блейда томило предчувствие, что над топью их будут поджидать все вертолеты, которые только существуют в этой маленькой и трижды проклятой всеми негритянскими богами стране.

Ричард Блейд проснулся в таком же паршивом настроении, в каком прошлым вечером улегся спать. Еще не совсем рассвело и стволы опутанных лианами деревьев были наполовину скрыты во мраке. В соседней ямке, выстланной сухим мхом, тихонько похрапывали трое бойцов, сбившись в плотную кучу. Несмотря на то, что в полдень солнце жарило во всю, рассветы здесь выдавались в основном сырые и довольно прохладные. Маленький черный проводник, Тхелеб-Квон, заложив под мышку автомат, бессонно таращился в серые сумерки. Вот он скосил глаза на своего командира — Блейд только заметил, как сверкнули в темноте яркие белки — и, почувствовав, что тот тоже не спит, приветливо растянул в улыбке пухлые темно-коричневые губы.

— Ну что, все тихо? — еще сонным голосом спросил Ричард.

— Да, капитан, — Тхелеб-Квон, один из немногих бойцов, с которыми Блейд мог общаться на английском, а не только на здешнем диалекте, представляющем дикую смесь французского, суахили и различных местных словечек, почему-то всегда упорно именовал его капитаном; с его легкой руки это обращение переняли и все остальные солдаты. — Но когда станет совсем светло, они прилетят опять.