Анатолий Нейтак - Падшая звезда

Вот только назвать алинкаба обычным человеком было нельзя. Может, он и человеком-то уже не являлся. Об этой касте ходили разные слухи…

"Где же ты? Где? Ну?!"

Изменение сферы чувств не помогало. Враг был слишком опытен. А тяжкая вибрация Силы понемногу начала утомлять беглянку.

Движение!

В двери сеновала прошмыгнула смутная тень. Вряд ли Терин смогла бы рассмотреть её даже неизменённым взглядом. Она и не всматривалась, а просто ударила, в одно мгновение выплеснув почти всю накопленную энергию.

Ахнуло. Сверкнуло. В бревенчатой стене образовалась дыра — здоровенная, словно обгрызенная по краям. Крыша с гулким треском просела, осыпая Терин мелким мусором и пылью…

Увы, страх и напряжение сыграли с ней дурную шутку. Слишком поздно поняла беглянка, что действовать так глупо и нагло её враг не мог.

"Дура!"

От резкого упадка Силы Терин замутило. Ноги подкосились так, что она едва не упала.

— Придётся тебя наказать, — шепнул враг с насквозь лживым огорчением.

В дверях выросла тень настоящего алинкаба, и спустя миг сознание Терин погасло.

Трактир был почти пуст.

Во-первых, в сумрачном зале сидел чернявый человек вместе со слугой — судя по одежде и общей болезненности облика, купец, отставший от каравана из-за приступа лихорадки, а может, несчастного случая или ещё какой напасти. Затем трое крестьян, угрюмо накачивавшихся пивом. Эти время от времени обменивались негромкими матерными репликами о неурожае, высоких ценах, стервозных бабах, дурной погоде и прочих рядовых объектах мужского недовольства. В дальнем углу спиной к стене сидел тип с длинным клинком у бедра. Этот последний имел смутное, будто бы благородное обличье и заметную долю не вполне человеческой крови в жилах — не то чей-то бастард, не то наёмник, не то мошенник, не то всё сразу. Тот ещё субъект. С виду не агрессивный, но желания свести близкое знакомство отнюдь не вызывающий.

Довершала картину пара скучающих бабёнок вполне однозначного рода занятий. Нечистой крови в их жилах было ещё больше, чем в "благородном", если судить по оранжевому оттенку кожи одной и слишком узким четырёхпалым ладоням другой.

"Толстая квочка" к заведениям высокого класса не относилась. А каково заведение, таковы и шлюхи. Закон природы.

Дверь громко заскрипела, отворяясь. Решительным, но притом беззвучным шагом вошёл ещё один посетитель. При виде него у выглянувшего с кухни хозяина трактира мурашки побежали по коже. И не то, чтобы посетитель был запредельно уродлив, изувечен, увешан оружием или ещё что в этом духе. Нет. Оружия он на виду не держал. Он вообще ничего не держал на виду. Просторный серый плащ почти до пола, наглухо зашнурованный от горла и до пояса; бесформенные чёрные штаны, скрывающие ноги и даже отчасти обувь; столь же бесформенные рукава куртки, доходящие до середины кистей. На руках — чёрные перчатки. На голове — капюшон плаща. И что под капюшоном, не разберёшь: плотная чёрная сетка полностью скрадывает черты.

В общем, видно, что роста пришелец ниже среднего и сложен не по-богатырски. А вот кто он по профессии, какой расы, какого возраста и так далее — поди, угадай!

Не обращая внимания на взгляды остальных посетителей, Закутанный подошёл к хозяину.

— Свежего яблочного сидра, жареного цыплёнка с рисом и чистую комнату.

В притихшем зале было отлично слышно жужжание многочисленных мух. И свистящий шёпот Закутанного желающие (то есть все присутствующие) разобрали без труда.

— Я ужасно сожалею, господин, — начал хозяин, на всякий случай кланяясь и скроив огорчённую рожу, — но…

Закончить оправдательно-отваживающую речь ему не удалось. Невесть откуда в пальцах Закутанного возникла серебряная монета, причём довольно крупная и неизвестной чеканки, но с минимумом примесей. Хозяин убедился в этом, машинально поймав брошенный ему аванс.

— За срочность доплачу отдельно, — сообщил Закутанный всё тем же шёпотом. — Угловая комната на третьем этаже, та, что с зеркалом, подойдёт наилучшим образом.

— Но…

Толстый материал перчатки не помешал Закутанному звонко щёлкнуть пальцами. В зале трактира сразу стало гораздо тише прежнего. Хозяин далеко не сразу понял, отчего тишина стала такой жуткой, но всё-таки понял… и буквально облился ледяным потом.

Мухи больше не жужжали. Потому что в обеденном зале трактира их не осталось.

По крайней мере, живых.

"Заклинание?!"

— Не торгуйся, — прошелестел Закутанный, оценив эффект от демонстрации своих возможностей, и прошёл к одному из дальних столов своей стремительной беззвучной походкой. Даже одежда не зашуршала.

Сел, как и "благородный", в тёмном углу, после чего окончательно затих.

Любопытство — могучая сила. Немногим менее могучая, чем страх. Одни из глушивших пиво крестьян, выждав минуту, тихонько поднялся и улизнул из "Толстой квочки". Ещё минутой позже слуга купца, повинуясь малозаметному жесту хозяина, поднялся наверх, в занятые ими комнаты. Но больше никто обеденный зал не покинул.

Колдун? Ну и что? Авось не убьёт и не покалечит. Тех, которые убивают и калечат, Попутный патруль не щадит. А вот похвастать потом, что рядом с таким удивительным субъектом сидел… ну, почти рядом, хотя и не за одним столом… это ж не на один вечер рассказов!

Но прежде, чем в "Толстую квочку" явились первые любители поглазеть, предупреждённые кухонной обслугой и улизнувшим крестьянином, в трактире появилась ещё одна примечательная пара путников родом явно не из ближних окрестностей.

Первым в дверь вошёл светловолосый и светлоглазый мужчина. Вот уж он-то был покрыт татуировками так, что на два пальца чистой кожи вряд ли отыщешь. Лоб, щёки, нос, подбородок, шея, руки… одного понимающего взгляда на вязь многоцветных узоров было достаточно, чтобы определить в вошедшем служителя Господа Смирения, или Пятиокого. Впрочем, хозяин не так хорошо разбирался в иерархии слуг этого не очень популярного божества, чтобы понять, какое место в храмовой иерархии занимает татуированный.

Следом за светлоглазым вошла, двигаясь механически и глядя исключительно под ноги, девушка. Судя по тому, что не было скрыто одеждой — чистокровный (или почти чистокровный) человек. Недавно достигшая детородного возраста, в запылённом, кое-как залатанном грязно-зелёном платье, чёрных чулках и грубых деревянных башмаках. Очертания фигуры скрадывал неожиданно чистый и новый чёрный плащ почти до пола, возможно, принадлежавший её спутнику. Из-под небрежно накинутого капюшона выбилась пара не слишком чистых бронзовых прядей.

— Добро пожаловать! — расплылся в улыбке хозяин, не забывая кланяться. — Чем можем послужить вам и вашей прелестной спутнице?