Керк Монро - Тени Ахерона 1. Тени Ахерона

К чему я веду? Дело в том, что после близкого знакомства с Зенобией и пережитых вместе приключений Конан совершил невероятное: варвар, всегда предпочитавший не привязывать себя к определенному месту или человеку, сделал девице Дженне предложение руки и сердца. Заметим, что становиться очередной любовницей Конана Зенобия не собиралась, поставив обязательное условие — или свадьба, или мы расстаемся добрыми друзьями. Конан сдался. Отлично его понимаю — во-первых, Дженна оказалась близка варвару как по образу мыслей, так и по происхождению (вообразите — родная бабка Зенобии по отцу была родом из Киммерии!), во-вторых, она была красива и умна, а в-третьих, сорокапятилетний король попросту влюбился. И влюбился всерьез.

Когда Зенобия приехала в Тарантию, Конан попробовал объясниться с Альбионой, ясно давая понять графине, что между ними все кончено. Последняя устроила ужасающую визгливую истерику перед всеми придворными и в тот же вечер попыталась утопиться. Мокрую графиню извлекли из Хорота, препроводили к лекарям в митрианский храм и выдали ей подписанный королем вексель аж на десять тысяч кесариев (безумные деньги!).

Никто не спорит, Альбиона была глупа, как пробка, но своего упускать не собиралась и отлично знала, что теряет. Есть заметная разница между десятью тысячами кесариев и всеми сокровищами Аквилонии вкупе с королевским титулом, который был так близко, почти в руках! В общем, разочарованная в жизни красотка снова попыталась показно покончить с собой, а затем покаялась и нежданно-негаданно ушла в митрианский женский монастырь, отдав все золото в пользу обители.

Но и тут не обошлось без тихого скандала. Спустя несколько лун после отречения Альбионы от мира в замок короны прибыла настоятельница монастыря и потребовала встречи с королем. Конан (равно и Зенобия, к тому времени уже являвшаяся коронованной государыней) с легким удивлением узнали, что Альбиона родила мальчика и после родов скончалась. А перед смертью сообщила настоятельнице, что дитя является потомком короля Конана Канах.

Как прикажете поступать?

Дело решила Зенобия, как всегда легко и изящно. С владетельницы монастыря было взято клятвенное обещание молчать до гробовой доски, а младенца быстро переправили в Пограничное королевство, к родственникам Зенобии — младшая сестра королевы недавно принесла двойню и согласилась выкормить и взять на воспитание бедного сиротку. С единственным условием: ребенок никогда не узнает, кто его настоящие родители и будет взращен верным подданным Пограничья.

Целая романтическая история, правда? Брошенная любовница, смерть матери, царственное дитя, тайно отданное чужим людям… Разрыдаться можно! Однако и Конан, и Зенобия, отлично помнившие приведшую к чудовищной катастрофе путаницу с законным и незаконным наследником в Немедии, решили не рисковать. Ребенок благополучно вырастет в богатой и дружной семье, а Пограничье — очень неплохая страна. Впоследствии незаконный ребенок Конана войдет в могущественный клан Сольскелей и его жизнь будет устроена наилучшим образом.

Мое мнение о Зенобии-Дженне таково: прежде всего, она хороший, верный и честный человек. Зенобия умна, решительна, не отступает от данного однажды слова, ничуть не ревнива. Она, как и царственный супруг, одинаково хорошо себя чувствует и в дворовых покоях, и в обеденной зале провинциального кабака. Раздававшееся два года назад шипение придворных графов-герцогов-маркизов о «худородной варварке» быстро утихло — Зенобия недаром провела пять лет при куда более чопорном немедийском дворе и научилась всему, что положено знать даме ее круга. А то, что королева является купеческой дочкой, в народе никто не удивлялся. На иных тронах и шлюхи да маркитантки сиживали, и ничего — правили не хуже других…

Учтем еще крайне сомнительное происхождение самого короля и поймем: если новую династию как у простецов, так и в дворянской среде поименовали «варварской», значит, таково веление творящей историю мира богини судьбы.

Сейчас, к окончанию летних лун 1296 года, Зенобия снискала себе уважение в придворных кругах, окружениях и окружениях окружений, тем более что она является другом таких уважаемых представителей рыцарства как «первейший дворянин» Просперо Пуантенский и Хальк, барон Юсдаль. И не говорите, что меня обуял грех гордыни — все-таки, по негласной иерархии Аквилонского королевства, я стою на шестой сверху ступени лестницы власти и влияния после самого короля, Просперо, канцлера Публио, командующего войском Паллантида и загадочного барона Гленнора, возглавляющего нашу секретную службу. Тайный советник короны — это не шутки!

Что бы сказала моя дражайшая мамочка, жена захолустного барона, видевшего в своей жизни только охоту, стычки с пиктами и невинные интрижки с молоденькими служанками в своем замшелом замке на окраине Гандерланда?..

Кстати, я забыл упомянуть еще одну важную деталь: на праздник середины лета 1294 года играли не одну, а целых две свадьбы — некий тайный советник и придворный летописец имел честь взять в жены баронессу Цинцию Целлиг из Бельверуса…

Вот он, скромный королевский кортеж. Двадцать два всадника, без всяких пошлых дорожных атрибутов наподобие фургонов с платьями, драгоценностями и камеристками Ее величества. Конан и Зенобия предпочитают путешествовать налегке и почти инкогнито — если бы не «малый коронный штандарт», развевающийся над головой отряда, можно подумать, что едут обычные дворяне в сопровождении почти двух десятков офицеров гвардии из отряда «Черный дракон». Королева едет в мужском седле, а вовсе не в дамском, и нарушает все правила этикета мужским охотничьим костюмом, даме и монархине не приличествующим.

Смею заметить, что само понятие «этикет» за последние восемь лет преизрядно трансформировалось — спасибо Конану, лихо отменившему большинство нелепейших придворных постановлений, связывавших человека по рукам и ногам.

Если при последних королях из рода Эпимитреев монарх полагался «священной особой» в религиозном понимании данного слова (как-никак, потомки самого Эпимитриуса!), то варвар справедливо заявил, что уж он-то к династии знаменитого святого никаким местом не принадлежит, а посему прежние духовные обязанности короля, как верховного жреца митрианства, он передает настоятелю главного храма Тарантии и собирается быть королем сугубо светским. Делами религии пускай занимаются те, кому это интересно и близко к сердцу.

…Я начинал службу в замке короны при Нумедидесе и отлично помню, как «священный» государь Всея на Свете допускал дворян к «перстнецелованию» (отменено Конаном), а таковое перстнецелование полагалось мистическим приобщением к тайнам откровения Эпимитриуса. Помню отвратительно-напыщенные храмовые службы, где положено было приносить жертвы особе ихнего величества, словно божеству. Многое помню. Например и то, как «отец Аквилонии» изволил драть свое священное горлышко, не погнушавшись самолично облаять уважаемого всем дворянством герцога Троцеро Пуантенского, чем-то не угодившего божественной особе Нумедидеса. Не удивляюсь, что именно Троцеро и его бойкий племянник вкупе с бароном Гленнором организовали тот знаменитый заговор, приведший на трон Конана и выдвинувший молодого Просперо аж в вице-короли — никакой дворянин не потерпит публичного унижения, будь ты хоть сотню раз богом или его человекоподобным воплощением.