Владимир Лавров - В поисках разумности

Штурмовики наконец-то уяснили очевидный факт полной собственной беззащитности и развернулись обратно. "Мессершмиты" сбили ещё двоих, пока оставшиеся не зашли слишком далеко на свою территорию. Истребитель с дюжиной на фюзеляже оказался смелым парнем и попытался вернуться, на этот раз с превышением высоты и скорости, но он опоздал. Пока он набирал высоту и скорость, четверка Юргена Трескоффа уже развернулась домой. Пять машин за один день — тоже неплохо. Зачем рисковать?

Через двадцать минут их четвёрка села на своём аэродроме.

Юрген Трескофф очень удивился бы, узнав, что виденная им девушка в это же время вошла под высокие своды находящегося далеко на севере здания и сказала пожилому человеку с длинной седой бородой: "Умный, ему место скорее у нас, чем в истребителях. Жаль будет, если он погибнет. А ещё он опаснее, чем химическое оружие. Летает строго по математике, ни одной ошибки. Если мы его не уберём, он обрушит весь фронт".

Пятью минутами позже Валентин Соколов, пилот истребителя с номером "12", зарулил на стоянку, открыл фонарь и со злостью стукнул кулаком по переплёту фонаря. За один день потерять и ведущего, и штурмовики! Если бы не этот дурацкий приказ держаться на одной высоте и скорости со штурмовиками! Если бы на взлёте не засбоил мотор у комэска!

Они должны были лететь на сопровождение четвёркой, но у командира эскадрильи после взлёта засбоил мотор, а его ведомый, такой же новичок, как и Соколов, не разобрался в ситуации и вернулся на аэродром вместе с ведущим. Так и получилось, что сопровождать штурмовиков пошли только Ваня Селивёрстов, который на фронте всего месяц, да он, который на фронте всего неделю. Где теперь Ваня?

В следующие дни случилась нелётная погода. Юрген и его однополчане использовали эти дни, чтобы отпраздновать Рождество. Они пели рождественские гимны, и было почти так же тепло и весело, как дома. Потом они устроили лыжные соревнования, потом кто-то предложил поохотиться на лис с пулемётом. Они убили в снегу одну лису, но её шкура оказалась полностью испорчена пулевыми отверстиями, и они бросили это занятие. А когда снеговые тучи немного проредились, грянул такой мороз, что моторы отказались заводиться. Механики грели их открытым огнём, но это тоже не очень помогало. Некоторое время ушло на сооружение тёплых чехлов и специальных печек, и в итоге они почти месяц не летали. Русские, чья техника была лучше приспособлена к холоду, в это время безнаказанно бомбили наземные части. Впрочем, им это не особенно помогло. Авиации у них было мало и действовала она без связи с наземными войсками.

Нелётная погода, установившаяся в конце декабря, позволила личному составу 164-го истребительного полка, в котором сражался Валентин Соколов, нормально отпраздновать Новый Год. Девушки из БАО составили прекрасный хор, прекрасный хор был и в полку, дирижировал им замполит. Это было его любимое детище. Они много пели, смеялись и шутили, отчего-то верилось, что новый, 1942 год, принесёт победу над фашистскими захватчиками. Основания для того были: в полк прибыли новые летчики, которые рассказывали, что видели в тылу новые самолёты, превосходящие немецкие, и огромное количество танков, которые начали выпускать эвакуированные в Сибирь заводы.

В первых числах января на аэродром полка плюхнулся И-16, на котором прилетел заместитель начальника 75 САД по лётной подготовке. Он сообщил, что принято решение на базе 75 САД сформировать 38-ую авиационную армию. Это было радостное решение. Целая авиационная армия! Это была сила. В первые месяцы войны авиация, по сути дела, была придана в поддержку пехоте, "растащена" равномерно по всему фронту. И мало того, что пехотные командиры очень слабо умели управлять авиацией, такой порядок ещё и не позволял концентрировать необходимые силы на критически важных направлениях, из-за чего втрое уступавшая по численности и почти равная по техническому уровню немецкая авиация постоянно одерживала победы. Создание армии с единым командованием обещало исправить ситуацию.

Для Валентина Соколова первые дни января принесли другую радость, значительно укрепившую его уверенность в своих силах. На аэродром их полка сел известный своими победами гвардейский истребительный полк, который перелетал к новому месту базирования. Непогода прижала его на несколько дней, и в обмен на гостеприимство летчики полка поделились несколькими секретами. В ответ на вопрос Соколова о том, какие фигуры высшего пилотажа могут помочь принести победу, бывалые лётчики только поухмылялись.

— Самый лучший способ использования фигур высшего пилотажа — это их не применять, — посоветовал пожилой майор с орденом Красного Знамени на груди, — помнишь, что говорил комкор Рычагов, глава всей нашей авиации одно время? "Не надо фигурять!"

— Как же так? — удивился Валентин, — Манёвр — главное оружие истребителя, а Рычагов-то, того, разоблачен как враг народа.

— Ты внимательнее слушай. Рычагов это говорил, когда ещё не был врагом народа. А опыт у него по Испании — огромный, он там в этих собачьих свалках по уши накрутился. Мы с ним там рядом были. Он просто так говорить не стал бы. Твой козырь — скорость и огневая мощь. У тебя ЛаГГ тяжеловат для манёвра, но зато хорошо разгоняется, плоскости фанерные, перкаль не тормозит. Вот и используй это. Держись повыше, смотри подальше. Стрельнул — отходи, в оборонительный круг не вставай, это уже устарело, собьют.

— А как же штурмовики сопровождать?

— А как хочешь. Хочешь — змейкой ходи, хочешь — высоту набирай.

Полученный совет полностью перевернул представления Валентина о воздушном бое. Лежа на спине в небольшой хатке шахтерского посёлка, он разглядывал нарисованную на потолке карту местности с характерными ориентирами и прокручивал в уме варианты боёв. Если раньше он придумывал различные манёвры и увёртки, то теперь он начал рассчитывать количество потерянной на том или ином манёвре энергии. Вскоре представилась и возможность проверить теорию на практике. Интенсивность полётов немецких ВВС в январе — феврале почему-то снизилась, но отдельные бомбардировщики и пикировщики всё-таки появлялись над передним краем. Валентин старался летать как можно больше, впрочем, таковыми были и все лётчики его полка. Полёты начинались ранним утром. Механики снимали с моторов толстые тёплые чехлы, отсоединяли аэродромные подогреватели, которые им приходилось топить всю ночь, и начиналась боевая работа.

Валентин не представлял, когда механики спали: днём они готовили к вылету и чинили самолёты, ночью гоняли подогреватели. Механики в ответ на этот вопрос смеялись и говорили, что спят в непогоду. Уважение летчиков к механикам и наземному составу было огромным.