Ольга Андреева - Там, где оживают пески (СИ)

Тия затравленно заметалась у себя в закутке. Топот и крики быстро приближались и из-за угла вот-вот должны были показаться стражники… Но вдруг она сообразила, что если они схватят этого человека, то найдут и ее, и тогда… В этот момент из-за угла показался первый стражник. Он бежал, озираясь по сторонам и держа наготове огромный кривой палаш. И Тия решилась. Она нащупала в кармане заветную склянку и разбила ее о камни. В ту же секунду воздух над башенкой сгустился, словно сладкий овсяный кисель, что по большим праздникам варила бабушка Нур, и, хлюпнув, поглотил маленькую воровку, ее обезьянку и незнакомца, распростертого на стене, будто и не было здесь никого. Толпа стражников, ничего не заметив, пробежала до противоположного конца стены, и, не обнаружив беглеца, растерянно загомонила.

— Это магия! — расслышала из своего укрытия Тия. — Он — колдун! — она усмехнулась про себя. Знали бы они, что это за магия, наверняка сбежали на другой конец Великой Пустыни, и никогда больше не возвращались в Феруз. Уж очень местные боялись древнего знания… Стражники, тем временем, поозиравшись, ушли со стены ни с чем, а Тия еще долго сидела, пытаясь успокоить испуганную Мушил и унять бешено стучащее где-то около горла сердце. Но тиха была пустынная ночь, слава Великой Матери, и ничто не нарушало покой спящего Феруза.

Мало-помалу, действие порошка иссякло, и Тия оказалась в затруднении: тащить на себе молодого мужчину, пусть изможденного и исхудавшего, но все равно тяжелого и крепкого через весь город было ей не под силу. Поминутно поминая бога Аша, что покровительствовал всем ворам подлунного мира, она кое-как привела незнакомца в сознание. Тот открыл глаза, цвет которых Тия в темноте так и не смогла определить. Уж слишком глубокие тени отбрасывал ближайший фонарь.

— Ты идти можешь? — спросила Тия. Свой вопрос ей пришлось повторить несколько раз, прежде чем до него дошел смысл сказанного.

— Да, смогу — пошевелил он губами, так, что Тия скорее угадала ответ, чем его услышала. Странен был этот человек! Избитый, раненый, изможденный, в чем только душа держится? А все равно готов сейчас встать и идти. Тия невольно посмотрела на него с уважением: такой силы воли она еще ни разу не встречала. «Надо непременно показать его бабушке Нур. Она живо поставит его на ноги» — подумалось ей.

— Тогда идем. Идем же! — маленькая воровка нетерпеливо дернула его за руку, справедливо опасаясь, что если они замешкаются, то невнятная возня в темном закоулке привлечет внимание стражников на стене. Незнакомец только зашипел от боли.

— Ох, прости, только надо поторапливаться. Или ты хочешь, чтобы сюда снова вернулись те солдаты? — Тия поморщилась. Просто удивительно: он был для нее обузой, но именно ей, вдруг стало стыдно перед этим человеком за то, что так резко себя с ним вела.

Тот лишь медленно кивнул и кое-как поднялся, опираясь на плечо Тии. Странно, но ее Мушил, которая никогда и никого к себе не подпускала, кроме, пожалуй, нее самой, да бабушки Нур, на этот раз совершенно спокойно перепрыгнула незнакомцу на плечо. Тия только возмущенно посмотрела на обезьянку: «Маленькая предательница!» — подумала она обиженно. До этого момента Мушил была нужна только она. Та же, как ни в чем не бывало, уцепилась лапками за ухо незнакомца…

Они медленно брели по кривым улочкам Феруза, выбирая дорогой самые темные проулки и избегая предательских фонариков, что могли выдать их городскому патрулю. А ночных подворотен Тия не боялась: здесь она была у себя дома и никто из воров Феруза не тронул бы просто так тощую девчонку с обезьянкой на плече…

Глава 2

Давным-давно, когда жрецы Великой Матери всех богов еще не ступали на земли Пустыни, а сама Пустыня была далеко не так обширна и полна цветущих оазисов, здешние люди верили совсем в другое. Они говорили, что подлунный мир стар, как и то небо, что окутывает его своей лазурной дымкой. Что в этом мире осталось мало созидательных сил, и поймать их нити, чтобы создать что-то удивительное, большинству живущих не дано. Но случается, что каком-то из многочисленных родов, что разбросаны по Великой Пустыне, рождается замечательный ребенок, способный сплетать нити сил, чтобы создавать волшебство. И тогда из его рук выходят волшебные артефакты, о которых потом слагаются легенды.

Сами боги ценят таких мастеров на вес золота и хранят их особо. Кто-то из этих удивительных людей создает волшебное оружие и доспехи, что дарят их обладателю непобедимость, кто-то делает магические амулеты с разнообразными свойствами, а есть и те, кто варит особые зелья и изготавливает удивительные порошки. Эти люди годами ищут и обучают себе подобных, чтобы нить древнего знания не порвалась…

Так было до прихода жрецов Великой Матери, объявивших местные верования вне закона и искоренивших во славу новой религии все, до чего смогло дотянуться жадное пламя костров, в которых жгли и свитки, и артефакты, и людей, не принявших новую веру и не пожелавших предать забвению свои знания. Вот уже пять столетий пролетело над Великой пустыней, и пропали те особые люди, что творили волшебство. Кто-то сгорел в священном пламени, кто-то был вынужден отречься от своего знания, а кто-то продолжал его сохранять, пряча от людей свои способности, и, по мере сил, передавать знания ученикам. Но толковых учеников было все меньше, а бдительных жрецов все больше. И настал момент, когда древнее знание пресеклось. Бабушка Нур была одной из последних мастеров — зельеваров в Великой пустыне, да и знали о ее даре единицы. И все равно приходилось быть очень осторожной, чтобы продавая очередной порошок от зубной боли не наткнуться на соглядатаев Храма. Потому и наказывала бабушка Нур строго-настрого своей маленькой воспитаннице, пряча ей в карман широких шалвар склянку с порошком морок-травы, чтобы использовала она ее лишь в самом крайнем случае, если не будет другого выхода. И сейчас, когда почувствовала далекую вспышку волшебства, сильно обеспокоилась. Бежали часы, а Тии все не было видно. Она хотела было уже сама отправляться на поиски, как вдруг мешковина в дверном проеме отдернулась, и на пороге появились двое: маленькая воровка и какой-то едва живой человек, чье лицо закрывали длинные темные волосы, слипшиеся от пота, крови и грязи. Тия едва переводила дух, а ее спутник, казалось, сейчас упадет. Бабушка Нур всплеснула руками и, обняв его за плечи, дотащила до соломенного тюфяка в углу их жалкой лачуги. Потом она осуждающе посмотрела на Тию своими черными, словно ночное небо глазами:

— Зачем ты потратила на него порошок, маленькая негодница?

— Бабушка, у меня выхода не было! — жалобно всхлипнула Тия. — Я сидела на крепостной стене, а этот человек убегал от стражников. Он упал рядом с местом, где я пряталась. Нашли бы его, нашли бы и меня. И тогда…