Владимир Чихирёв - Солдаты Оборотня

— Иди к черту! — огрызнулся я, — и прикрой гнилые пасти своим девкам, пока я не отрезал им языки!!

— О-о-о-о! Какие мы сегодня злые, — засмеялся Кап, но все же цыкнул на своих подружек.

Я отвернулся и достал платок, чтобы вытереть нос. Расмус с интересом наблюдал за мной.

— Забавно смотреть на все твои аристократические ужимки, — пробубнил Эдгар, удовлетворенно глядя на очередную кружку, которую только что поставили перед ним, — манеры, словно у светского бездельника. Жить бы тебе на доходы богатеньких родителей, ходить под ручку с благородной дамой и нести чушь о книгах, картинах и прочем таком дерьме!

— Именно так и будет, — утвердительно кивнул я, складывая платок, — ведь мое нынешнее положение, всего лишь каприз художника, пожелавшего познать жизнь во всех её красках.

Мои приятели только покачали головами, не скрывая своих саркастических ухмылок.

— Твой каприз длится уже лет шесть, кажется? — Язвительно спросил Расмус.

— И ещё столько же продлится, — поддакнул Эдгар, — если только в один прекрасный день тебе не намотают кишки на клинок и не выпустят из тебя дух.

— Или не сделают калекой, — согласился Расмус.

— Это будут темные тона жизни.

— Но на, то он и художник, пожелавший познать мир во всех его красках — закончив диалог между собой Расмус и Эдгар обменялись печальными взглядами, а затем разразились диким хохотом.

— Два идиота — хмыкнул я — Штаны не обмочите! — подняв свою кружку, я переключил внимание на появившуюся молоденькую танцовщицу.

Я уже допивал последние капли, когда невольно обратил внимание на вошедшего немолодого уже человека. Во взгляде страх и растерянность. Подбородок подрагивал, словно старик готов был разрыдаться. Он сунулся к ближайшему столу, за котором горланили песню парни из второй роты, но ему дали ясно понять, чтобы он убирался по добру по здоровому. Он повернулся боком, и я заметил, что у бедняги нет уха. Вся шея и плечо были залиты кровью. Он продолжал стоять то, поднимая, то, опуская руки силясь привлечь внимание.

— Посмотри — я толкнул Расмуса в плечо.

— Вот ведь! Да у него уха нет! — Расмус произнес это громко и мужчина услышал его возглас.

Посмотрев на нас и увидев, что мы смотрим на него, он бросился к нашему столу.

— Помогите! Помогите господа офицеры! — его голос дрожал. Создавалось впечатление, что ему не хватает воздуха — Мою маленькую дочурку забрали патрульные! Дите совсем малое, а что эти изверги с ней сделают! Мы просто домой шли… ничего не нарушали…. дитя малое, — он все же разрыдался, комкая в кулаке какую-то тряпицу.

Присмотревшись, я увидел, что это детский плащ.

— Что за патрульные? Где это случилось? — я схватил его за плечо и как следует тряхнул, стараясь вывести его из полуобморочного состояния.

— Моховой переулок! Тут рядом! — завыл он — Мне ухо оттяпали, а её забрали!! — на его вой стали оглядываться парни с соседних столов.

— Риттер! — посмотрел на меня Эдгар, — твои люди-то в моховой караулке!

— И что, — огрызнулся я.

— Тебе сказать или сам догадаешься?

— Сам! — Я быстро поднялся и направился к выходу, таща за собой несчастного.

— Шевелись, — я крепко держал его за локоть.

— Вы поможете?

— Да, наверное — кивнул я. — Сколько вашей дочери лет?— одиннадцать.

— Проклятье!! Какого черта ты шлялся с ребенком по городу в такое время?! — Я заставил себя поторопится, и, выйдя на темную улицу, мы побежали к переулку.

Моховой переулок располагался совсем недалеко от места, где мы проводили свои вечера. Сегодня в этом районе несли службу несколько людей из моего взвода.

Вскоре мы оказались на месте. Толкнув тяжелую дверь, я ворвался внутрь. Место дежурного было пусто, а дверь в комнату отдыха закрыта, и за ней раздавались приглушенные голоса.

«Ублюдки», — я вытащил меч. Старик, увидев закрытую дверь, чуть не упал в обморок.

Я схватился за ручку. Заперто. Хорошо, что сама по себе дверь была хлипкая. Я как следует, двинул по ней ногой и, слетев с петель, она рухнула внутрь комнаты. Мой старик с необычайным проворством проскользнул мимо меня.

— Эй, а это ещё что, — услышал я голос своего капрала Боло, — второе ухо решил нам подарить? — Четверо солдат недобро ухмыльнулись. Меня они пока не видели.

— Папочка!! — услышал я голос ребенка.

— Сидеть, — рявкнул Боло и схватил старика за шиворот, — решил спасти свою дочурку? Забавно, но пока она нас не обслужит, как следует, вы отсюда не выйдете. А может, ты решил посмотреть? — заулыбался Боло.

— Я решил посмотреть! — От волнения и злости мой голос стал хриплым.

Солдаты, стоявшие ко мне спиной, аж подпрыгнули и со страхом уставились на мой обнаженный клинок.

— Почему не патрулируется район?! Где дежурный на входе?! — я медленно наступал на них, а они пятились к стене.

Наконец мне открылась вся комната, и я увидел сжавшуюся в углу девчонку. По мне так это курносое создание не тянуло даже на девять лет.

— Теперь я знаю круг ваших интересов, господа — я взглянул на капрала.

Боло ухмыльнувшись, отпустил старика и тот, схватив в охапку свою дочь, быстро оказался у меня за спиной. Останавливать его никто не стал.

— Проваливай отсюда, старик. — проговорил я, не сводя взгляда с капрала, — здесь не на что смотреть ни тебе, ни тем более ребенку.

— Лейтенант, — голос Боло был на удивление спокоен. Казалось, его совсем не беспокоило то, за чем его застукал офицер, — не стоило тебе вмешиваться во все это. Сидел бы себе в трактире и сосал ту ослиную мочу, что вам там подсовывают.

— Это я буду решать, капрал, во что мне вмешиваться! — рявкнул я.

— Что здесь такого, лейтенант? — проговорил один из солдат, почувствовав уверенность капрала. — Это всего лишь нищенка…..

Я резко обернулся к нему.

— Вот если бы ты залез на богатую суку, какого-нибудь вельможи я бы и пальцем не пошевелил! Но ребенок! Это слишком даже для таких негодяев как вы!

Мне в шею уперлась холодная сталь. Пока я проповедовал, Боло не терял времени.

— Проваливай, лейтенант! — прошипел он, — а девчонка и старик останутся. Вякнешь об этом кому, перережу глотку! Могу пообещать, что этих двоих мы не убьем.

— Точно, капрал, — поддержал его ещё один ублюдок, — иди, читай свою мораль в другом месте, а не то….

Закончить он не успел, просвистевший мимо моего лица кинжал с хрустом вошел солдату в глаз. Воспользовавшись замешательством, я рухнул на колени, и, развернувшись с силой, рубанул капрала по ногам. Пробив поножи, клинок застрял в ране. Тот с воем упал на пол, откидываясь на спину. Выхватив нож, я бросился ему на грудь, не давая опомниться. Мне удалось просунуть лезвие под щиток, прикрывавший горло. Издав шипящий звук и изогнувшись, он с силой откинул меня к стене, но я все же успел располосовать ему горло.