Майте Карранса - Проклятие Одии

Услышав это, Селена побледнела. Законы гостеприимства были для омниор святы. Даже она не могла отказать гостю в ужине и ночлеге.

Увидев, как смешалась Селена, Гуннар пришел ей на помощь.

— Я могу спать в машине или доехать до Беникарло.[3] Это всего в нескольких километрах…

— Замолчи! — прошипела Селена. — Анаид не должна знать, где мы находимся.

— Тоже мне — тайна мадридского двора! — усмехнулась и так все прекрасно знавшая Анаид.

Их маленький домик на колесах стоял посреди заброшенного кемпинга в нескольких километрах от автострады. На западе виднелась широкая долина, прочерченная оросительными каналами, на север простирались поля миндаля. Над головами парили ласточки, вдали шумел прибой, и повсюду сильно пахло цветущими апельсиновыми деревьями. Все это говорило Анаид, что Средиземное море где-то рядом.

Селена не хотела, чтобы дочь знала, куда они направились, убегая от Баалаты, свирепой финикийской одиоры, и где находятся теперь.

Однако Анаид было трудно запутать. Бабушка Деметра научила ее внимательно следить за положением солнца. Кроме того, Анаид прекрасно разбиралась в созвездиях, с которыми познакомилась в ночном небе над холодными Пиренеями в родном Урте. Накануне ей хватило одного взгляда сквозь пыльные стекла их дома на колесах, чтобы понять, что уже около полуночи, что они движутся в южном направлении, а Средиземное море где-то совсем близко.

Тем временем Селена проворно выудила откуда-то небольшую коробочку и, скривившись, сунула ее Гуннару.

— Забирай! Нам не нужны твои подарки!

Тихо вскрикнув, Анаид вырвала коробочку из рук матери.

— Отдай! Это мое! Это папин подарок!

Речь шла о рубиновых серьгах, которые Гуннар прислал Анаид на пятнадцатилетие.

— Верни его! — уперев руки в бока, приказала Селена.

Анаид очень хотелось не вмешиваться в ссору родителей, но положение было непростым. Верни она серьги Гуннару, он подумает, что она за Селену. Если она оставит подарок, Селена решит, что она за Гуннара.

— Мама, прошу тебя, не вынуждай меня…

Вышедшая из себя Селена уже не слушала дочь.

— А я говорю — верни! Свои подарки я ему вернула!

Анаид с трудом перевела дух. Сейчас, на фоне Гуннара Селена выглядела довольно неприглядно.

— Вернула и ладно, а я ничего возвращать не собираюсь! Серьги подарили мне, и я их оставлю!

С невесть откуда появившейся храбростью, девушка взялась одной рукой за мочку левого уха, другой подхватила украшение и проткнула острым замочком серьги затянувшуюся дырочку в мочке.

Анаид давно не носила серег. Ей было больно, но она даже не пикнула. При этом она смотрела Селене прямо в глаза, словно мерясь с матерью силами.

На шею Анаид капнула горячая капелька крови, красной, как рубин в золотой оправе, красовавшийся теперь в ее ухе. Протянув руку, Селена вытерла каплю, а Гуннар с величайшей осторожностью взял вторую серьгу и ловко проткнул ею правое ухо дочери. Непонятно, как это у него вышло, но Анаид совсем ничего не почувствовала.

Взяв Анаид за плечи, Гуннар разглядывал ее, как нежданное чудо. Наконец он так мило улыбнулся, что девушке снова захотелось оказаться в его крепких объятиях.

— Какая же ты красивая! — прошептал он.

Селена не выдержала. Она схватила Анаид за руку и потянула к себе.

— Ты хоть знаешь, откуда эти серьги?! — с прежним негодованием в голосе воскликнула она.

— Знаю. Они из сокровищ Ледяной Королевы. Ты же сама мне об этом рассказала!

— Из сундучка самой могущественной одиоры северного полушария! — прошипела Селена.

— Из сундучка моей бабушки! — с гордым видом заявила Анаид.

Хлопнув дверью, Селена в сердцах выскочила на улицу.

— Постой! — воскликнул Гуннар. — Не ходи туда одна! На улице опасно…

Он бросился за Селеной, но Анаид его удержала.

— Не стоит. Она все равно не вернется.

Анаид была права. Селена была очень упряма. И еще Анаид хотела побыть наедине с отцом, упиваясь своей первой — пусть пирровой — победой над матерью.

— Ты будешь яичницу?

— Конечно, — улыбнулся Гуннар.

— Я все равно больше ничего не умею готовить, — пробормотала Анаид, не стесняясь признаться в этом отцу.

Впрочем, она нашла только одно яйцо, да и то треснуло в ее неумелых руках на солидном расстоянии от сковородки. Пытаясь изобрести для отца какое-нибудь другое угощение, девушка в отчаянии смотрела в их маленький автомобильный холодильник, в котором давно повесилась мышь.

Наконец они вместе с Гуннаром соорудили что-то вроде салата из тунца с помидорами, поджарили мороженые куриные котлеты, а потом очистили яблоко и нарезали его изящными маленькими дольками, полив их золотистым медом.

В тот самый момент, когда Анаид ставила стаканы на маленький пластмассовый столик, загудел мобильный телефон, брошенный Селеной на стул. Селене пришло сообщение.

Не колеблясь ни секунды, Анаид взяла телефон и прочла полученный текст. Девушка думала, что это сообщение Елены, матери Рока.

«А вдруг она пишет что-нибудь о своем сыне?!»

Страдая в вынужденном изгнании, Анаид без зазрения совести читала предназначавшиеся не ей строки. Однако, ознакомившись с содержанием сообщения, девушка выронила из рук разбившийся вдребезги стакан.

— В чем дело? — нахмурился Гуннар.

— Наверняка это Баалата, — прошептала побелевшими губами Анаид. — Она идет за мной по пятам…

И она протянула отцу мобильник Селены.

Помрачнев, Гуннар прочитал следующие строки:

«Анаид, я ищу тебя. Я пришла за тобой с самого края земли. Я все равно найду тебя. Пожалуйста, позвони мне! Или напиши! Дацилия».

Гуннар встревожился не меньше Анаид. Ознакомившись с содержанием списка входящих сообщений, он показал его дочери.

— Это далеко не первый раз. Эта Дацилия уже давно засыпает тебя сообщениями.

— Мама ничего мне о них не говорила! — растерялась Анаид.

— Не хотела тебя пугать, — стал успокаивать дочь Гуннар.

— Вот только не надо сейчас ее защищать! Я все-таки имею право знать, кто за мной охотится!

Нажав пальцем пискнувшую кнопку, Гуннар стер поступившее сообщение и бросил мобильник обратно на стул.

— Знаешь, давай забудем о том, что там снаружи, и проведем приятный вечер втроем — ты, твоя мама и я. Идет?

Анаид кивнула. Ей нравился спокойный и уверенный в себе отец, способный помочь дочери привести в порядок ее безалаберную жизнь, разобраться в которой бесшабашная Селена была не в состоянии.

— Ужин готов. Сходи и позови маму. Если, конечно, ее не сожрала Баалата…