Наталья Котрасева - Гранатовое зернышко

— Хорошо, — сказала Энн и положила на пол вырывающегося из рук и плачущего подменыша.

Она решительно направилась к трону и уже хотела его обойти, чтобы найти дверь в комнату, где был ее братик.

— Ах, какая умная девочка! — обрадовался мужчина на троне и захлопал в ладоши. — Расскажи мне, кто тебе подсказал, куда идти и где искать?

— Никто, — ответила Энн. — Я сама догадалась.

— А как ты смогла пройти под холм?

— Она съела гранатовое зернышко, — сказал вдруг кто-то с дальнего конца стола.

Энн присмотрелась и увидела ворона, а рядом с ним того самого человечка в зеленом, с которым встречалась пять лет назад.

— Ах вот оно что! Очень, очень хорошая девочка, и симпатичная притом, — обрадовался мужчина на троне еще больше, — гораздо лучше, чем глупый кричащий младенец! Вот что, ты помогла одному из моих подданных, поэтому я помогу тебе. Я верну тебе брата, но на одном условии.

— На каком условии? — спросила Энн.

— Ты придешь на мою свадьбу!

Энн задумалась. Условие не показалось ей тяжелым. Она уже была на одной свадьбе и ей там понравилось. Поэтому Энн кивнула.

— Хорошо, я согласна, — сказала она.

Когда Энн исполнилось пятнадцать лет, она обнаружила на своей кровати зеленое платье и красные туфли. Платье было старинного фасона, и туфли тоже. Энн не знала, кто оставил эти вещи, но это был ее день рождения, так что она решила, что это подарок, и надела их.

Вдруг ее ноги сами двинулись в пляс, и Энн, как не старалась остановиться, не могла этого сделать. Она станцевала у себя в комнате польку, вальсом прошлась по коридору, проскакала в неизвестном ей танце вниз по лестнице, а затем дотанцевала до двери у холма, в котором побывала пять лет назад. Дверь сразу же раскрылась, и Энн схватили чьи-то руки и утащили внутрь, в суматоху и шум. Энн только и успела понять, что пляшет с человечком в зеленом, только тот почему-то теперь ее роста.

— Ах, прекрасная Энн, как я рад, что ты пришла! — прокричал человечек сквозь музыку и гам, — значит, не зря я сегодня превратил себя в такого великана! Это ужасно неудобно, но танцевать с тобою первым такая честь!

Человечек прокружил Энн по коридору, забитому танцорами, а затем по залу, в котором танцующих было еще больше — здесь было столько разных существ, что Энн постоянно боялась, что наступит на кого-нибудь и раздавит, или что наступят на них — некоторые пары плясали где-то у нее под ногами, а некоторые головами задевали потолок.

Человечек внезапно остановился, но Энн остановиться не могла, поэтому пролетела в объятья следующего танцора. Это оказался мужчина с белыми волосами.

— Ах, Энн, — восторженно сказал он, — как ты выросла и похорошела! Такую невесту не стыдно показать гостям!

Тут они закружились в танце. Энн хотела спросить, что все это значит, но не могла промолвить не слова. Они танцевали и танцевали. Танцевали в одном зале, затем в другом, потом прокружились мимо стола с яствами, с которого ее партнер умудрился стащить бокал с вином и куриную ножку, которые вручил Энн, сплясали перед человеком в робе, который что-то радостно кричал, но Энн разобрала только «…нарекаю вас мужем и женой, а куриную ножку свадебным подарком!», пронеслись мимо всех гостей и умудрились раскланяться с каждым, а под конец проскакали вниз по ступенькам и оказались в огромной спальне.

Там ее партнер невероятно ловко стащил с нее красные туфельки, и Энн изможденно упала на кровать.

— Ну вот, прекрасная Энн, — сказал беловолосый, — мы теперь муж и жена! Надеюсь, ты так же рада, как и я!

Энн так устала, что плохо понимала, что чувствует, но рада она точно не была.

— А теперь, дорогая жена, время исполнить твой долг, — сказал беловолосый.

На следующее утро Энн проснулась и обнаружила, что уже одета в свое новое платье, а муж надевает ей на ноги красные туфельки. Она хотела вырваться и закричать, но не успела, потому что, стоило туфлям оказаться у нее на ногах, как Энн пустилась в пляс и говорить не могла.

Беловолосый подхватил ее, и они понеслись в танце, который все не кончался и не кончался, а когда все же кончился, была уже ночь и Энн лежала в кровати, хотя даже не помнила, как там очутилась.

Так продолжалось семь дней, и на последний день Энн была уверена, что скоро умрет, но вечером ее муж сказал:

— Ах, как жаль, прекрасная Энн, что торжества подошли к концу, и нам скоро расставаться! Мне очень печально, дорогая жена!

Энн очень хотела бы спросить, о чем он, но все еще не могла говорить.

Эту ночь они снова провели вместе, а на утро Энн очнулась на траве у холма, а никаких дверей в холме не было. Энн встала и пошла домой, только дома ее больше не было, а по дороге рядом с холмом теперь ездили машины моделей, которых Энн никогда не видела.

Когда Энн было двадцать лет, он забеременела. Энн предохранялась, но что-то, видимо, пошло не так. Энн не стала делать аборт, хотя ее парень, Майкл, узнав о ребенке, поспешил с нею расстаться. Ребенок родился ровно в полночь и был очень похож на Майкла — у него были такие же карие глаза и тот же рот.

Следующим вечером Энн с ребенком уже была дома. Она вышла на минуту из детской, а когда вернулась, рядом с колыбелью стоял беловолосый мужчина с острыми ушами и смотрел на младенца.

— Ах, прекрасная Энн, — сказал он, — как я долго ждал рождения нашего сына! Я и не знал, что нынче люди так долго носят дитя в животе!

— Это не твой сын! — сказала Энн и сама удивилась, что может говорить.

— Ну как же, дорогая жена, — сказал беловолосый, — посмотри на него, он же так похож на меня! И белые волосы, и острые уши, вот только глаза зеленые, как у тебя!

Энн посмотрела. У ребенка были белые волосы, и острые уши, и зеленые глаза.

— Что ты сделал с моим сыном? — спросила она.

— С нашим сыном! — поправил ее беловолосый. — И я не делал с ним ничего, прекрасная Энн, он всегда был такой, только ты отказывалась это видеть. А теперь я должен забрать его, прекрасная Энн, потому что нельзя, чтобы мой сын рос среди людей! Они испортят ему характер! Но, прекрасная Энн, не бойся, прекрасная Энн! Я оставлю тебе взамен ребенка, который гораздо больше похож на твоего любовника!

С этими словами беловолосый исчез, а ребенок в колыбели вдруг оказался страшным уродцем с приплюснутым носом и косыми глазами. Он был очень похож на подменыша, которого Энн нашла в колыбели своего брата десять лет назад.

Когда Энн было двадцать пять лет, она отвела сына, Шона, в школу. Энн боялась, что над Шоном будут издеваться другие дети — он был очень уродлив и не очень умен. Но Шон не жаловался, и через неделю другую Энн успокоилась.