Марк Лоуренс - Король терний

Ребенок продолжал лежать в углу, неестественно разбросав руки и ноги. Слишком мертвый, вся королевская конница и вся королевская рать не смогли бы поднять его снова. Иногда мне кажется, что в своей жизни призраков я видел гораздо больше, чем людей. Но этот мальчишка преследует меня неотступно.

«Открой шкатулку».

Ответ заключался в шкатулке. Я знал это. Мальчик хотел, чтобы я ее открыл. И мне этого хотелось — выпустить на волю воспоминания, хотя они грозили быть тяжелыми, мрачными и опасными. К шкатулке тянуло, как тянет к краю отвесной скалы, чем ближе, тем сильнее, а там — освобождение.

«Нет».

Я развернул стул к окну, за которым шел дождь, успевший превратиться в мокрый снег.

Я привез шкатулку из пустыни, в которой можно было и без солнца сгореть дотла. Четыре года я хранил ее и уже не помнил, как она попала ко мне в руки, кому она принадлежала до меня. Я помнил лишь одно — внутри нее ад, который едва не лишил меня рассудка.

Вдали за пеленой мокрого снега и дождя поблескивали огни лагеря. Огней было очень много: они взбирались по склонам гор вверх, соскальзывали вниз. Солдаты принца Стрелы заняли три долины. В одной им было не поместиться. Три долины, плотно заполненные рыцарями и лучниками, пешими воинами и пикинерами, меченосцами и алебардщиками, телегами и повозками, машинами для осады, приставными лестницами, веревками, кипящей смолой. И там, в голубом павильоне — Катрин Ап Скоррон со своими четырьмя сотнями, затертыми в общей давке.

По крайней мере, она меня ненавидит. И если уж суждено умереть, то лучше от руки того, кто хочет меня убить и получить от моей смерти удовлетворение.

Всего один день, и кольцо замкнется, они закроют последний выход из котла, заблокируют горные тропки на востоке. Но еще посмотрим, кто кого. Четыре года я удерживал Логово — замок, отнятый у моего дяди. Четыре года я был королем Ренара. И так просто замок не отдам. Нет. Отнять его будет очень трудно.

Сейчас призрак ребенка стоял от меня справа — молча, с бескровным лицом. Призрак не излучал никакого света, но я всегда видел его в темноте, и даже плотно зажмурившись. Он рассматривал меня так же, как и я его.

Я отнял кинжал от запястья и постучал его острым кончиком по зубам.

— Пусть смыкают кольцо, — произнес я. — Неизвестность и ожидание тяжелее любой осады.

И это правда.

Я встал и потянулся.

— Призрак, хочешь — оставайся, хочешь — уходи. А я вздремну немного.

И это была ложь.

С рассветом явились слуги, я позволил им себя одеть. Мне этот церемониал казался ненужной глупостью, но короли вынуждены делать то, что предписано королям. Даже если у короля на голове медная корона, и он владеет одним-единственным убогим замком и крошечным клочком земли, на котором овец больше, чем людей. Насколько я успел заметить, люди с большей готовностью отдают свою жизнь не за того короля, который сам умеет одеваться, а за того, которого каждое утро одевают заскорузлые руки крестьян.

Я быстро шел с куском горячего хлеба (мой паж ждал меня с ним у дверей комнаты каждое утро). За мной к тронному залу, стуча каблуками по каменным плитам пола, следовал Макин. Он обладал помимо прочих удивительным талантом создавать шум и грохот везде, где появлялся.

— Доброе утро, ваше высочество, — сказал он.

— Брось ты эти свои дерьмовые церемонии. — Я был весь в хлебных крошках. — У нас много проблем.

— Разве не те же самые двадцать тысяч проблем стояли у ворот нашего замка вчера вечером? — спросил Макин. — Неужели новые появились?

Мы прошли мимо дверей, краем глаза я заметил ребенка. При дневном свете призраки не появляются, но этому было достаточно и небольшой тени.

— Новые, — бросил я. — В полдень я женюсь, а мне не во что облачиться.

2

ДЕНЬ СВАДЬБЫ

— К принцессе Миане отец Гомст и сестры Пресвятой Девы Марии, — сообщил Коддин. Он до сих пор чувствовал себя неуютно в бархатном костюме камергера, форма начальника караула куда больше грела ему душу. — Надо проверку провести.

— Слава богу, мою непорочность проверять не будут. — Я откинулся на спинку трона. Чертовски удобно: лебяжий пух и шелк. Плохо было бы королевской заднице без такого трона. — Как она выглядит?

Коддин пожал плечами.

— Гонец принес это вчера. — Он протянул золотой медальон размером с монету.

— Ну, так как же она выглядит?

Коддин снова пожал плечами, ногтем большого пальца открыл медальон и покосился на миниатюрный портрет принцессы.

— Маленькая.

— Дай сюда! — Я выхватил у него медальон и посмотрел на принцессу.

Художники, которые в течение недель тонким волоском рисуют такие портреты, никогда не потратят кучу времени, чтобы запечатлеть нечто безобразное. Миана выглядела вполне сносно. У нее не было проницательного и серьезного взгляда, как у Катрин, того взгляда, который свидетельствует, что человек по-настоящему живой, не пропускает ни одного мгновения бытия. Но когда дело доходит до этого, мне практически все женщины кажутся привлекательными. Да и кто из мужчин может похвастаться, что был разборчивым в восемнадцать лет?

— Ну и?.. — спросил стоявший за троном Макин.

— Маленькая, — ответил я и сунул медальон в карман своего королевского платья. — Я что, хотелось бы мне знать, слишком юн для брачных уз?

Макин усмехнулся.

— Я женился в двенадцать.

— Лжешь! — За все эти годы сэр Макин из Трента ни разу не обмолвился о своей жене. Он меня удивил. Когда скитаешься по дорогам, трудно хранить секреты, особенно в кругу братьев за кружкой эля у костра после трудного дня, полного кровавых приключений.

— Нет, не лгу, — сказал Макин. — Но жениться в двенадцать — это слишком рано, а вот в восемнадцать, Йорг, — в самый раз. Ты долго ждал.

— Что случилось с твоей женой?

— Умерла. Был еще и ребенок. — Макин закусил губу.

Приятно обнаружить, что ты не все знаешь о человеке. Хорошо, что существует шанс узнать о нем нечто новенькое.

— Итак, моя в скором будущем королева почти готова ею стать, — сказал я. — А к алтарю мне прикажете идти в этих лохмотьях? — Я небрежно дернул тяжелый парчовый воротник, царапавший мне шею. Честно говоря, плевать, в чем стоять у алтаря, но свадебная церемония — это представление прежде всего для моих подданных, равно как благородного, так и низкого происхождения, своего рода магическое действо, которое требуется совершить по всем правилам.

— Ваше высочество, — подал голос Коддин. Расхаживая перед троном, он пытался унять раздражение. — Это… развлечение… несвоевременно. У наших ворот стоит вражеская армия.