Вячеслав Грацкий - Разлом

— Уж лучше бы ты и впрямь помалкивал, Тирри, пока мы не выбрались из этого дрянного городка. У Святой Инквизиции длинные уши.

— А ты у меня на что? Для чего я тебя кормлю-пою?..

— Что?! Ты меня кормишь-поишь? — Роланд опешил от подобной наглости.

— Чистая правда, между прочим. Кто, спрашивается, отыскал кошелек, зашитый в одежду того напыщенного вояки? Твоих способностей хватило только чтобы отчекрыжить ему башку! Если бы не я, сидел бы ты сейчас в трактире и выковыривал серебряную бляшку из его кафтана дабы за обед рассчитаться. А два дня назад что было?..

— Господин наемник! — донеслось сзади.

На дороге показался мальчишка лет двенадцати и карнелиец остановился.

— Ладно-ладно, уймись, животное, — прошептал Роланд. — Видишь, к нам идут?

— Животное?! — ахнул Тирри.

— Да помолчи ты!

Роланд накрыл его голову ладонью и Тирри немедленно сомкнул свои маленькие, но острые зубки на большом пальце карнелийца. Роланд едва не взвыл от боли.

— Ополоумел, звереныш?! — прошипел он. — Это же правая рука! Как я буду меч держать?

— Господин!

Паренек остановился в двух шагах, тяжело дыша, и с подозрением покосился на звереныша. Тирри приветливо оскалился, отчего мальчик изменился в лице и едва не дал деру.

Роланд с трудом выдавил улыбку и спрятал укушенную руку за спину.

— Меня прислал мэр, — сказал паренек. — Он хочет предложить вам работу.

— Работу?

Роланд и Тирри переглянулись.

— Да-да, работу, — закивал паренек. — Его дом возле церкви, найдете?

Не дожидаясь ответа, мальчишка бросил быстрый взгляд на Тирри и поспешно ретировался.

— Думаешь, что-нибудь стоящее? — спросил Роланд у Тирри.

Тот лишь сердито заверещал в ответ.

Найти дом мэра, конечно же, не составило никаких трудов. За последнее годы власть Святой Церкви в Армании настолько усилилась, что во многих провинциальных городках на должность мэра избирали священников. Не раздумывая, Роланд направился на церковный двор.

Обогнув церквушку, карнелиец свернул на присыпанную гравием дорожку и двинулся к дому священника. Рядом с домом зеленел ухоженный огород, чуть дальше виднелся фруктовый садик, возле крыльца благоухали цветы.

Роланд шагнул было на ступени крыльца и вдруг застыл. Что-то было не так в хозяйстве мэра-священника. Карнелиец отступил на несколько шагов и более внимательно посмотрел на двор. Обычный огород, садик...

Вот оно! Роланд усмехнулся. Среди фруктовых деревьев стояло то, что он поначалу принял за чучело. Впрочем, это и было чучелом, вот только использовалось не для отпугивания птиц, а для тренировок с оружием. И земля вокруг чучела была основательно вытоптана.

Карнелиец озадаченно поскреб затылок и зашел в дом. После увиденного во дворе мэр и священник Лангбурга по имени Хальгар уже не удивил Роланда. Это был высокий и крепкий мужчина сорока пяти лет, с мозолистыми лапищами, куда более привычными к мечу нежели кресту. Да и взгляд его, жесткий и пронзительный, куда больше подходил воину, нежели священнику.

В общем-то, в этом не было ничего удивительного. Роланд знал, что крестоносцы с возрастом нередко становились священниками, продолжая борьбу, как говорили церковники, с происками Дьявола на всех фронтах.

И все же здесь, в тихом, мирном городке, весьма удаленном от мест ожесточенных схваток, такой человек выглядел несколько непривычно.

Хальгар пригласил Роланда к столу, тот не стал отказываться. Недавний трактирный обед основательно умялся и карнелиец отчетливо чуял, что скоро он снова захочет есть.

Некоторое время мужчины молча разглядывали друг друга.

— Мне приходилось видеть карнелийцев в бою, — медленно сказал Хальгар. — Но куда больше о вас ходит всяких слухов.

Роланд улыбнулся и потянулся за кувшином с вином. Он знал о чем пойдет речь. Не первый и, скорее всего, не последний раз наниматель хотел развеять множество слухов и небылиц, ходивших о карнелийцах. Он давно уже привык к этому и, чтобы побыстрее покончить с формальностями, предложил:

— Святой отец, с вашей стороны очень разумно будет узнать обо мне и моей родине непосредственно от меня. Поэтому прошу вас, спрашивайте прямо, я отвечу на все ваши вопросы. Ну, почти на все, хотя должен сказать, у нас на самом деле нет особых тайн.

Хальгар оживился.

— Вот как? Но у нас принято думать, что Карнелия очень закрытая страна. Разве это не так?

— Что значит закрытая? — Роланд пожал плечами. — Вы можете совершенно спокойно приехать к нам, я уверен, что вас примут очень тепло и наверняка удовлетворят ваше любопытство. Да так многие и поступают. Конечно, далеко не каждому под силу пересечь Сумеречный Лес, но между нами и Арманией всего пару дней хода.

— Но тогда откуда столько противоречивых слухов?

— Да от вас же. Очень уж вы тут, в «цивилизованном мире», любите досужие сплетни.

Роланд улыбнулся. Ему вспомнился забавный случай. Лет эдак пять назад, будучи навеселе, сболтнул он в трактире о том, что каждый подросток в Карнелии, желающий стать воином, должен три дня провести в Черных Землях. Один, без оружия и без еды. Только имеющие весьма смутное представление о Черных Землях могли поверить в такую побасенку. Но ему поверили. Спустя год о суровых и могучих карнелийских воинах, голыми руками сражающихся с тварями Черных Земель рассказывали на каждом углу.

— Святой отец, мы долгие годы живем в окружении Сумеречного леса, можно сказать, бок о бок с Измененными. Сами понимаете, с кем поведешься...

Он покосился на звереныша. Свернувшись калачиком, тот расположился на столе, рядом с тарелкой Роланда, и старательно изображал, что спит. Роланд улыбнулся краем губ. Пожалуй, на ходу выдумывать побасенки он выучился именно у Тирри. До встречи с ним, Роланд, как истинный сын Карнелии, умел говорить только правду, причем даже в изрядном подпитии.

— Так что хоть мы и говорим с вами, арманийцами, лютенами, далийцами на одном языке, но понимаем порой друг друга с трудом.

— Хочешь сказать, что наши люди, посещая Карнелию, понимают только то, что могут понять?

— Все мы, святой отец, понимаем только то, что можем или желаем понять. Взять к примеру запрет на луки и арбалеты. Признаться, за время, что я путешествую здесь, у вас, я уже забыл как они выглядят. Вернись я в Карнелию, и мне придется заново учиться. Но это полбеды, а вот как можно было запретить использовать лошадей по их прямому назначению...

Хальгар перекрестился.

— Не нужно так говорить, сын мой. Лошади — священные животные! Спаситель завещал нам лелеять в них всходы разума, как взлелеял Отец наш небесный разум в уманах. Ибо сказано, возлюбите братьев ваших изменившихся как самих себя.