Татьяна Устименко - Суета вокруг кота

Ознакомительный фрагмент

А начиналось все так…

Часть первая

СПЛОШНАЯ «КОТОВАСИЯ»

ГЛАВА 1

Я деликатно толкнула кривую дощатую дверь и, стараясь не бряцать оружием, почти на цыпочках прокралась в кабачок, носящий непритязательное название «Драный петух». Снаружи зарядил проливной дождь и громыхала нешуточная гроза, зато внутри жарко полыхал очаг и горела люстра на десяток свечей. Время близилось к вечеру, но народу в кабаке пока собралось не много. Возможно, по причине сегодняшнего затяжного ненастья, а возможно, и по какой иной. Не зря, поди, на рассвете заполошно зазвонили колокола, а прохожие на улицах начали перешептываться — быть беде. Никак наш король войну соседям объявил, или королева слегла с очередной мигренью. Да и вообще, мало ли чего плохого случиться могло… А я точно не знаю, врать не стану, ибо до главной площади не доходила и к досужим сплетням не прислушивалась. Не до них мне сейчас, со своими бы проблемами разобраться.

С утра я пребывала в самом паршивейшем настроении. А чему прикажете радоваться? Денег — нет, со съемной квартиры пришлось съехать, заказов — не предвидится, и, следовательно, перспектив у меня — никаких. Ну разве это жизнь? Я пошарила в карманах кожаных, порядком затертых штанов и в одном обнаружила дыру, а во втором — два медных гроша, которых даже на кружку пива не хватит. Тоскливо вздохнула и уселась за дальний столик, мучаясь от голода и жажды. Сама я на мели, но вдруг подвалит кто-нибудь знакомый и угостит меня обедом? Хотя в таких случаях обычно говорят: раскатала губу на чужую удачу. Да, а на что еще раскатывать, если своей нет?

Ароматные запахи, долетающие с кухни, нещадно дразнили обоняние, вызывая мучительные спазмы в пустом желудке. Когда же я ела в последний раз? Вчера… нет, позавчера вечером!.. «Драный петух» даром что расположен в самом злачном районе Листограда и собирается в нем всякая шваль, зато кормят здесь отменно. А уж пиво и вообще такое варят, коего даже в королевском дворце не сыщешь. Я, кстати, знаю, о чем говорю: бывали, пробовали… Я сняла портупею, положила на стол ножны с рапирой и мысленно посоветовала своему желудку заткнуться и не урчать. А то еще, не ровен час, услышит его стенания Толстый Йозеф — хозяин кабачка и выгонит меня на улицу. Ну не самолично, конечно, а с помощью своих вышибал, ведь я и так уже пять золотых ему задолжала… И долг вернуть не могу, ибо не с чего.

Отогревшуюся меня с недосыпа и голодухи сильно тянуло в сон. Народу в «Драном петухе» пока не прибавилось, лишь возле стойки торопливо хлебали суп двое городских стражников, готовящихся заступить на ночное дежурство, да в центре зала горланила песню компания основательно подвыпивших торговцев. Судя по их заставленному посудой столу — гуляли они давно и основательно, похоже, обмывали какую-то удачную сделку. Чуть в стороне, в тени, устроился какой-то долговязый, одетый во все черное субъект, старающийся не привлекать к себе излишнего внимания. Хотя в конспирации он явно не разбирался, потому как заказал отнюдь не бедняцкую похлебку, а дорогущую свинину в тесте, да и стоящая перед ним бутылка с вином дешевой не выглядела. Я безразлично отвернулась, сглотнув скопившуюся во рту слюну. Ведь не зря же принято считать у нас в Листограде: «На чужой каравай рот не разевай. Подавишься…» И коли хочется ему остаться неузнанным, значит, есть на то причина. Его дело. А каждому встречному-поперечному лицо показывать и правда ни к чему. Мало ли кто сюда заходит. Например, такие неудачники, как я.

Мысленно проанализировав события последних месяцев, я поняла — сама во всем виновата, и пригорюнилась. Родителей не послушалась, из дому убежала, и вот результат: катаюсь по жизни неприкаянной, словно Колобок по лесу, а каждый злой хищник меня теперь сожрать норовит. Не в прямом, конечно, смысле, но все-таки… Сказку про Колобка я неоднократно слышала от своего учителя — магистра Сабиниуса и каждый раз удивлялась: ну что героического может быть в пережаренном куске теста, который шляется по лесу и хамски издевается над животными? Нет, неправильная это сказка, не наша какая-то. А впрочем, у мэтра Сабиниуса все так — странно, непонятно, нелогично. Да и сам он… я выразительно покрутила пальцем у виска, будучи не в силах подобрать точное определение его выходкам. Одним словом — некромант, чего с него взять.

— Эй, Зараза, — вдруг зычно прилетело от стойки, — ты чего там в углу затихарилась и фиги нам крутишь? А ну-ка подь сюды!

Я обреченно вздохнула — ну вот, нарвалась!

— Подь, подь, говорю! — не отставал Толстый Йозеф, красноречиво сгибая похожий на сардельку палец. — Погутарим с тобой о должке давнем, о делах твоих скорбных, о новых заказах… — При этих словах парочка дремлющих возле двери мордоворотов моментально проснулась и напряглась, словно охотничьи собаки. — О тебе ведь, дорогая наша, такая лихая слава по городу идет, что впору на охрану амбаров наниматься, мышей от жита отгонять!

Вышибалы одобрительно заржали в голос.

— Не идет, а бежит на пять шагов впереди, — поддакнул первый.

— Летит, аки журавель быстрокрылый! — метко уточнил второй. — Давеча слышал на рынке, как наша знаменитая Зараза вместо того, чтобы переломать кости любовнику женушки заказчика, сама ему помогала сбежать от праведного гнева мужа-рогоносца. А заказчику напялила на голову панталоны неверной женушки и фингал под глазом поставила. И посему осталась наша фифа ни с чем — без заказчика и без гонорара…

Обмывающие удачную сделку торговцы встретили эту на сто процентов правдивую историю громким хохотом.

Я сердито нахмурилась. А какого ляда прикажете делать, если по ходу дела выяснилось, что мой заказчик, шестидесятилетний сквалыга и меняла, купил свою шестнадцатилетнюю супругу за долги ее отца, принудив девчонку к браку. Зато возлюбленный оной несчастной девицы, такой же, как и она, бедняк — бравый красавец из пригорода, днем позже успешно выкрал свою милую из дома противного старика. Не без моего посильного участия, кстати! Это я на свои последние деньги подкупила городскую стражу, обеспечив влюбленным безопасный выход за ворота Листограда минувшей ночью. И теперь могу сколько угодно гордиться совершенным благодеянием, щеголяя пустыми карманами и еще более пустым желудком. Хороша наемная убийца — ничего не скажешь! Идеалистка и бессребреница…

Осознав эту прискорбную истину, я вздохнула столь громко и печально, что, не выдержав, заржал уже сам Йозеф, а долговязый тип заинтересованно отложил вилку и повернул ко мне лицо, полностью скрытое широкими мягкими полями черной шляпы.