Андрей Кощиенко - Говорящий со зверями

Пока занимались всем вышеперечисленным, в зале начало темнеть. Наверху садилось солнце. Я приказала готовиться к ночевке. Из выдранных из стен корней разожгли небольшой костёр. Из убитой ящерицы, ободрав шкуру, вырезали несколько кусков мяса и, жарили, пока не кончились корни. Мясо могло быть ядовитым. Поэтому, я съела на пробу несколько кусочков, оказавшихся совершенно безвкусными и приказала ложиться спать. В подземелье было достаточно прохладно. Пока двигаешься — это не заметно, но стоит немного побыть без движения, как холод начинает чувствоваться. Опасаясь, как бы недвижимо лежащий на тонкой постели Аальст, за ночь не закоченел и не заболел бы, я приказала положить две раскатанные походные постели рядом, и положить его посредине, а тем, чья очередь спать, ложиться рядом и греть его своим телом.

— Прижимайтесь к нему покрепче, — приказала я, — замёрзнет, потом не вылечишь… Может, он знает, как вернуться обратно через портал? А если даже нет, то у нас приказ — защищать его, пусть ценою собственной жизни. Надеюсь, все это помнят?

Девчонки переглянулись, но возражать не стали. Дежурили — двое спят, трое бодрствуют. Можно было, конечно, тем, кто не спит, начинать таскать песок, но тогда бы, из-за шума, никто бы не спал. Нужно и отдыхать. Вот взойдёт солнце, начнём работать… За полдня успеем. Набросать метровую кучу — недолго. Был бы песок…

Ночь прошла спокойно. Едва в отверстие в потолке забрезжил свет, дежурные, разожги из оставленных с вечера корней костёр, подогрели пожаренное мясо и позвали всех завтракать. Поели, настала пора приступать к работе. Ночью мне пришла в голову мысль, как можно ускорить переноску песка. Нужно использовать походную постель! Насыпать на неё и таскать. Это должно быть гораздо быстрее, чем бегать с одной лопатой. Можно было бы и две постели использовать, но одну придётся оставить Аальсту. Ночью было очень холодно. А на полу — так особенно. Спавшие с архивариусом буквально вжимались в него, чтобы не потерять ни капли тепла. Но всё равно — утром у Аальста руки были холоднючие и плохо гнулись. Нельзя его оставлять на голом песке, — замёрзнет совсем. Поэтому я решила, — трое работают, двое его греют. Только так. Иначе заболеет.

— Отдыхайте пока, — отдала я указание Илоне и Ринате, вставая на ноги и кивком, указывая им на Аальста, — но одну постель мы заберём, будем на ней песок носить. Поэтому, придётся вам так, на голом полу, рядом с ним лежать. Но ничего. Два часа и вас сменят. Потом согреетесь, работая. Давайте, ложитесь! Нельзя, чтобы он заболел. Нечем его лечить. А мы пойдём работать. Нужно быстрее выбраться из этой ямы….

Эри

Холодно… Очень холодно. Я весь, — просто промёрз…. Похоже, я слишком высоко взлетел…. Нужно снижаться… иначе я околею на этой высоте… Но разве я, — лечу? Вроде нет… Похоже, я сплю и это сон… Но почему такой холод? Спине — тепло, животу и груди — тепло. А вот левый бок и рука — замёрзли… И ноги. Где я? Что мне такое снится? Я прижимаю к себе что-то мягкое и тёплое. И чем-то твёрдым, внизу, упираюсь в нечто округлое. Почему-то это приятно и очень волнующе. Я хочу что-то сделать ещё. Что? Поцеловать? Да! Поцеловать. Именно. Вытягиваю губы и прикасаюсь ими к чему-то гладкому и нежному…

— Бац!!

Резкий удар, прямо в солнечное сплетение, выбивает весь воздух из моих лёгких и порождает в сознании фейверк из звёздочек.

— Ах ты, гад!

В безуспешной попытке вдохнуть вытаращиваю глаза, разом приходя в себя. Рината! Злая, в красных пятнах и со встрёпанными волосами. А…я? Я лежу на каком-то песке. И судя по позе Ринаты, она только что вскочила на ноги… Мы что, рядом… лежали? Чего это вдруг?

Тут я, наконец, втягиваю в лёгкие немного воздуха и внезапно обнаруживаю у себя, в дополнении к своим, ещё одну пару рук! Кто-то обнимает меня сзади!

— Что случилось? — недовольно произносит кто-то над моим ухом.

Поворачиваю голову — Илона! Сонная-сонная, хмурая- хмурая. Это она обнимает меня сзади, прижимаясь к моей спине. Что, Сихот меня побери, происходит!?

— Этот гад поцеловал меня! — возмущённо кричит ей в ответ Рината.

— Ммм…да? — сонно откликается Илона.

Судя по её полуприкрытым глазам, она продолжает спать, хоть и разговаривает.

— Да! Он поцеловал меня в шею! Обнял и прижимался ко мне своим… своей тыкалкой! Через штаны!

— Ммм… — мычит Илона, медленно покачивая влево-вправо головой.

Звук скрипящего под ногами песка и в поле моего зрения появляются Кира, Анжелина и Дана. Дана — с лопатой наперевес. Все покрытые пылью так, словно целый день катались на мотоциклах по грунтовым дорогам.

— Что случилось? — вопрошает Кира.

— Аальст, не снимая штанов, похоже хотел лишить Ринату… самого ценного, что у неё есть… — монотонным голосом выдаёт ей Илона, управляемая каким-то, видно, неспящим кусочком мозга, — но она не согласилась… Я ещё, немножко посплю, ладно?

С этими словами она ныряет мне за спину и снова крепко прижимается ко мне.

Дальше — немая сцена. Четверо вытаращенных на меня в изумлении пар глаз. Рината, с цветом лица — хоть прикуривай и открытым ртом. И я, — с Илоной в обнимку и в полном недоумении от происходящего.

Однако тишина продлилась недолго. Рината, стремительно перепрыгнула через меня и, нагнувшись к Илоне, ухватила её обеими руками за бока, заорав: Ты чё сказала?!

— Ай, ты что, сдурела? — взвизгнула в ответ та.

— Ты чё сказала!? Да у меня, таких как он — сто штук было!

— Ай, пусти, дура!

— Щас я тебя лишу, — "самого дорогого"!

— Ай!

Рината тащила Илону под мышки, та же, вместо того что бы отпустить меня и дать ей отпор, обхватила меня ещё крепче, не давая отодрать себя от меня. Ещё и ногами обхватила.

— Ай! Пусти… дура!

— Я те… пока…жу… "доро…гое"!

Меня волочили по полу самым наглым и беспардонным образом, яки тряпку. Над ухом, в два голоса, пронзительно визжали и ругались. Я банально растерялся, не зная, что делать. Только проснулся, а тут такое, Сихот меня побери, что происходит! Что делать?!

— Отставить! Прекратить! Немедленно! — что есть сил, заорала Кира, — Встать! Смирно!

Меня отпустили. А точнее — бросили. Так, по ощущениям, будет вернее.

— Брр…! — сказал я, садясь "по-турецки" и тряся головою, — брр!

Ну и утречко…

Глянул налево — Рината по стройке смирно. Глянул направо — Илона по стойке смирно. И я, сижу между этих двух минаретов, всклокочено-растрёпанным падишахом с ошалевшими глазами. Восток — дело тонкое… блин!

Организатор

Богиня любви, Мирана, сидела на чём-то невидимом и, весело болтая стройными ножками в золотых босоножках, с интересом смотрела на возню варг с избранным. Недалеко, в трёх шагах от неё, стоял Марсус. Бог войны был хмур. Сурово сдвинув брови и ухватив правой рукой свой гранитный подбородок, он мрачно взирал за разворачивающимся действом.