Татьяна Зингер - Чтица Слов

— Что за нелепая шутка?! — Иттан поднял взгляд на Клаудию, и та затряслась как в судорогах.

— Госпожа Агния Керро скончалась нынче пополуночи. Она просила посыльного передать вам это после её смерти, — скороговоркой выпалила секретарша. — Я решила не ждать и отдать сразу… чтобы вы… ну… вы же вроде дружили…

Договорив, она попятилась и, не дождавшись дальнейших распоряжений, спешно ретировалась прочь от деканских покоев. А Иттан ещё долго комкал в пальцах надушенное послание, чувствуя себя преданным и опустошенным настолько, что пустота эта пожирала изнутри. Как штырь, она вонзалась в сердце, проворачивалась, драла в ошметки.

Агния — молодая, успешная, великолепная — не имела права умирать.

Но она была мертва.

2

Тая.

Смычок скользил взад-вперед, и от касаний волоса по струнам рождалась мелодия. То горчащая на языке, то приторно-сладкая; то невыносимо медленная, то быстрая что подземная река. Мотивы сменялись. Лучик солнца плясал по грифу.

Футляр от скрипки наполнялся монетами — горожане были разморены жарким полднем и оттого щедры. Они не скупились на подаяние для юной скрипачки, что играла, склонив голову на подбородник. Одни долго стояли, топая в такт, чем неимоверно раздражали; другие кидали монетку в общую кучку и шли по своим делам.

Краем глаза Тая заметила, как Рыжий влез пальцами в карман прохожего, что заслушался мелодией, как блеснула в смуглой руке медянка. Тая видела всё и с трудом подавила стон недовольства. Куда же он выперся, неразумный?! Его же схватят!

Она закончила играть и под редкие аплодисменты пересыпала мелочь в мешочек, который повязала на пояс. Рыжий мельтешил рядом, чем подставлял не только себя, но и Таю. Надо бы убираться, пока его не поймали.

— Прекрати, — схватив Рыжего за залатанный рукав, шикнула Тая. — Кыш отсюда!

— Да ладно тебе! — протянул тот и щербато улыбнулся. — Всё в порядке.

Он убежал, затерявшись среди суетливого потока горожан. Тая забросила футляр за плечо и уже собиралась уходить, как по площади разнесся истошный женский крик:

— Грабят! Стража!

Тая оглянулась. Да будь неладен этот мальчишка! Громадный мужик схватил Рыжего за грудки, а стоящая рядом тетка орала во все горло. Вокруг них образовывалась толпа. Подошел толстопузый стражник, встряхнул Рыжего как следует. Тот взвыл.

— Не трожьте меня, я сиротинушка-а-а.

Тая направилась к безлюдному переулку, надеясь затеряться, пока не стихла паника. Не успела.

— Он с этой был, со скрипачкой! — «удружил» кто-то басистый.

— Вон она!

— Бесстыдница!

— Воровка!

— Держите её!

Тая ни оглядываться, ни отвечать не стала — побежала так, что дыхание застыло в глотке. Тяжеленный футляр лупил по заднице, оттягивал плечо. Не впервой, потому она на бегу перекинула его поудобнее. Мелькали развилки и дома. Запах свежей выпечки сменился помойной вонью. Кошель отвязался и брякнулся на землю, но Тая не остановилась — жизнь дороже.

Преследователь несся по пятам, и тяжелые шаги его звучали вровень со стуком сердца Таи.

— Именем закона… — пыхтел он, срывая голос. — Требую…

«Требуй что угодно, отвяжись только», — безрадостно подумала Тая и свернула налево, затем резко вправо. Перепрыгнула через мусорную кучу, встревожив стайку крыс, и те с писком разбежались.

Преследователь отставал. На новом повороте его дыхание уже не жгло лопатки. Вскоре шаги стихли, затерявшись где-то позади. Как раз вовремя. Тая, склонившись, нырнула в малоприметную щель под старым зданием, где пряталась не единожды. Втянула внутрь футляр. Улеглась на живот и затихла.

Ноги, обутые в нечищеные ботинки, пронеслись совсем рядом и исчезли. Угроза миновала.

Тая довольно фыркнула. Одурачила. Опять! Какие же эти стражники неуклюжие. Разжиревшие боровы, вот они кто.

Но гордость тотчас сменилась раздражением. Дневного заработка Тая лишилась, и всё благодаря недотепе-Рыжему. Ему же было велено обчищать простофиль с рынка, так чего он приперся к фонтану?! А самое обидное, что Рыжему ничего не сделают, ну, высекут как следуют да отпустят восвояси. А ей Кейбл потерю выручки не простит. Тая явственно представила, как он накажет её — и внизу живота неприятно затянуло.

Она, переждав несколько минут и убедившись, что её никто не ищет, вылезла из щели, оперлась спиной о стену. Смежив веки, представила, что это вовсе не трущобы столицы, а море. Тая никогда не видела моря, но слышала, что то существует. Мамаша говорила, будто оно шумит — и многие годы Тая пыталась понять, как именно. Похож ли тот шум на скрип дверных петель или на шуршание, с которым ветра гоняют по земле обрывки газет?

Или на то, как падают с потолка капли влаги, ведь в Затопленном городе не бывает сухо?

Кейбл, подтрунивая над Таей, утверждал, будто морская вода пахнет гнилью и плавают в ней раздувшиеся утопленники. Но она ему не верила. Откуда Кейблу, выкормленному крысами Затопленного города, знать, как выглядит море?

Тая сидела, поглаживая шершавый бок футляра, а вокруг всё смолкло. И среди Янга, столицы людского королевства, осталась она одна, а ветер донес аромат соли.

…И чьи-то шаги.

Тая приготовилась бежать.

3

Иттан.

На похороны он всё-таки явился. Назло Агнии и самому себе. Одетый неприметно, в повседневный костюм. Будто шел не к женщине, от которой лишался рассудка, а к мимолетной знакомой. Она лежала на алтаре посреди храма, окруженная черными свечами, огни на которых несмело трепетали, и алыми розами. Мечта Иттана осыпать Агнию цветами сбылась, но совсем не так, как он предполагал — да и опередил его какой-то иной поклонник. Волосы её были убраны в замысловатую прическу, и среди рыжих прядей сверкали изумруды. Платье черное с высоким горлом и без разреза у бедра, скромное и безвкусное — при жизни Агния не за что бы не надела подобное.

С ней прощались коротко, без особых эмоций. Подходили, касались лба, бормотали под нос пару пожеланий и убирались. Хуже всего, что Иттан должен был поступить точно так же. Он ступил к Агнии, неотличимой от прежней — взмах ресниц, и она оживет! — тронул кончиками пальцев ледяной лоб. Второй рукой нащупал в кармане фамильное кольцо. Иттан собирался незаметно надеть его на палец Агнии, чтобы его частичка навсегда осталась с ней, но не сумел. За ним сморкалась в платок какая-то женщина и — он ощущал это — заглядывала за плечо, мол, когда же наступит её очередь.

— Надеюсь, твой новый театр по-настоящему роскошен, — сказал Иттан и, запечатлев Агнию последним взглядом, отошел к стене.