Искушение недотроги. Ставка на темного ректора - Мария Павловна Лунёва

на отца, и тут же тела огромных псов падали, разрубленные надвое. Но и его силы были не бесконечны.

В какой-то момент все стихло.

Закрыв глаза, я ощутила сковывающий душу замораживающий холод.

У меня был выбор: остаться здесь, рядом с папой, или попытаться спастись.

Зачем? Я не понимала, как теперь буду жить. Кому я нужна? Кто обнимет перед сном и расскажет красивую историю о драконах и прекрасных магах?

Никто! Я осталась одна.

Всхлипнув, медленно открыла дверь и выбралась наружу.

Папа лежал рядом с передним колесом. В его руке все еще был меч.

— Кейтлин, — донеслось до меня тихое.

Подбежав, я упала перед ним на колени.

— Папа, — коснулась ладонью покрытой кровью щеки, — папочка. Не оставляй меня. Я прошу тебя.

— Так надо, доченька, так уж случилось.

— Я не хочу быть одна.

— Ты вырастешь и встретишь достойного мужчину. Он оценит тебя и будет любить так же, как я любил твою маму, — его голос звучал все тише. — А меня отпусти. Не плачь, родная. Не плачь. Сожми талисман и иди. Я уничтожил свору, но погост восстал, это лишь затишье. Не теряй времени.

— Зачем, папа? Забери меня с собой к маме…

— Иди, Кейтлин! Я не для того вез тебя сюда, чтобы потерять по дороге. Ты моя наследница. У тебя будет прекрасное будущее. Главное, никогда ничего и никого не бойся, поступай так, как считаешь правильным, и не заставляй нас с мамой разочаровываться в тебе. Талисман перед собой и пошла вперед. Не смей оборачиваться. Не смей, доченька… — он затих.

Взгляд папы стал пустым и безжизненным.

Он все же оставил меня.

Посидев еще немного, я в последний раз обняла его и поднялась…

… Тяжело передвигая ногами, шла вперед. Хрусталь на цепочке, зажатый в моих руках, слабо мерцал, отгоняя мертвых. Они скалились вдоль обочин. Крестьяне в рваной простой одежде.

От них шла такая вонь, что дышать становилось невозможным.

А я все брела будто в никуда. Остывшую душу сковал страх. Свет луны слабо освещал густые кусты. Зеленые огоньки глаз нежити следовали за мной, поджидая, пока магия в талисмане не иссякнет.

И тогда они доберутся до меня.

Невзирая на возраст, я понимала это. Никто не защитит и не придет на помощь.

За спиной раздался глухой жуткий рык, испугавшись, я споткнулась. Амулет выпал из моих ослабевших пальцев прямо в грязь. Хрусталь вспыхнул и погас. Упав на колени, я нащупала в темноте цепочку.

Передо мной из кустов выскочил здоровенный, частично разложившийся огромный пес, его челюсть была странно вывернута. Зарычав, он шагнул ко мне. Я закричала и подняла руки, снова уронив амулет.

Ждала боли, но она не пришла.

Вместо рыка я услышала предсмертный хрип. Убрав руки от лица, сообразила, что передо мной, словно щит, стоит мужчина в темном длинном плаще. Обернувшись, поняла, что он один. Даже без лошади. Отбросив в сторону теперь уже точно упокоенного пса, он обернулся.

— Ты из той кареты, малышка?

Услышав вопрос, я всхлипнула.

— И как дошла так далеко?

Я нащупала в грязи амулет и подняла, показав его.

— Светлая, — кивнул он…

А я во все глаза смотрела на нежить, которая быстро пряталась по кустам.

— Вы, дяденька, темный? — прошептала, догадавшись, кто передо мной.

— Да, — он слабо улыбнулся, и в лунном свете я смогла рассмотреть его лицо. Он не был взрослым. Юноша. Высокий, крепкий, темные волосы спускались к плечам.

— Вы убьете меня, как маму? — мой голос дрогнул.

— Нет, я здесь, малышка, чтобы больше никто никого не убил. Смертей больше не будет. Светлых никто не тронет.

— Всех уже убили, — шепнула я. — За что нас? Что мы сделали вам?

— Совсем недетские вопросы ты задаешь, малышка, — присев рядом, он стянул свой плащ и накинул мне его на озябшие плечи.

— Вы ничего нам не сделали. Никто не имел права трогать вас. Сколько тебе лет?

— Девять, — выдохнула, косясь на зеленые огоньки за деревьями.

— Не бойся их. Лич, что поднял погост, мертв. Я казнил его. — Он пригладил мои растрепавшиеся волосы. — Куда мне отнести тебя?

Я пожала плечами.

— Папа сказал идти прямо и никуда не сворачивать.

— В поместье Гресвудов? — он склонил голову набок. — А ты Мариса Гресвуд?

— Нет. Она моя кузина. А я Кейтлин.

— Кейтлин О’Мюрин? — внезапно он назвал мое имя. — А на дороге остался, выходит, твой отец. — Он тяжело вздохнул. — Это огромная потеря. Твой папа был великим артефактором. Я надеялся, что успею вас нагнать. Мне так жаль, малышка. Действительно, жаль.

Я закивала и опустила свой амулет. Он был пуст.

— На шею его и никогда не снимай. Это накопитель.

Незнакомец забрал из моих рук цепочку и, заведя за волосы, защелкнул замочек.

— Куда мне теперь? — спросила еле слышно.

— К тетушке. Вырастешь в красавицу, и мы снова с тобой встретимся.

— А я тебя узнаю? — подняв голову, я взглянула в его лицо.

— Главное, что я узнаю тебя, Кейтлин, — он улыбнулся. — А сейчас забирайся мне на спину.

— А где твоя лошадь?

— Мне она ни к чему, малышка.

Стоило мне повиснуть на нем, как мы взлетели в воздух. Под нами клубился темный туман с зеленоватыми всполохами.

Мы летели над дорогой. Я прижималась к этому чужаку и чувствовала его тепло. Это было так странно. Моим спасителем стал темный некромант. И я не могла понять, хорошо это или плохо.

Глава 1

Одиннадцать лет спустя

Академия Высшей Стихийной магии, Целительства и Некромантии

Складывая аккуратно в сумку тетрадь с лекцией по истории Лекарского дела, тяжело вздыхала. Следующим уроком была некромантия.

«Хоть не практика», — мелькнула мысль, но легче от нее как-то не становилось.

Я ненавидела все, что было связано с этой наукой. Не понимала, как можно без содрогания изучать классификацию нежити, разбираться, что такое умертвие и какие стадии разложения бывают.

Ну не гадость ли?

А ведь это только теория.

О том, что происходило в подземельях лабораторий темных, я предпочитала не думать. Что там водилось, кто сидел по клеткам.

Жуть, от которой желудок выворачивало.

— Что, Кейт, опять будешь сдерживать рвотные позывы? Бэк-бэк-бэк, — раздалось надо мной. — Ты наше официальное семейное позорище.

— Не лезь ко мне, Мариса, — прошипела я. — Мы не дома, и я не обязана тебя терпеть. Тетушке не забудь написать, как мы дружно и счастливо здесь сосуществуем.

Убрав перо в специальный футляр, крепче закупорила чернила и убрала их.

— Сама пиши! — высокомерно заявила она.

— Боюсь, так красиво и складно врать, как ты, я так и не научилась. Так что